Мифы о ёкаях. От водяных гоблинов и снежной женщины до ямамба и тануки - Майкл Энтони Фостер

— чрезвычайно эффективного метода массового производства как черно-белых иллюстраций, так и текстов. По мере совершенствования технологии художники начали печатать отдельные одностраничные иллюстрации (т. е. листы, которые не были частью книги) и разрабатывать методы добавления цветных слоев к изображению. К 1765 году они создавали многоцветные гравюры на одном листе, известные как нисики-э («парчовые картинки»), — инновация, которая привела к периоду большого художественного динамизма и коммерческой продуктивности[567]. Так называемые укиё-э (букв. «картины изменчивого мира»), созданные во второй половине периода Эдо и в начале Мэйдзи, поражают не только своим разнообразием, красотой и сложностью, но и глубоким пониманием, с которым передаются различные аспекты жизни общества.

Сегодня мы склонны ассоциировать с каждым произведением искусства только одно имя, но, помимо художников, процесс изготовления гравюр на дереве требовал целого ряда квалифицированных специалистов, включая издателей, резчиков и печатников. Печатные изделия создавались на продажу, продаваясь примерно по цене миски лапши каждое. Успешные издатели «тонко чувствовали капризы рынка» и спонсировали изделия, отражающие интересы покупающей публики[568]. Они включали (но не ограничивались ими) портреты куртизанок, борцов сумо и актеров театра кабуки; знаменитые сцены театра кабуки; картины повседневной жизни; пейзажи и знаменитые достопримечательности Японии; эпизоды из истории и литературы; эротику (сюнга); сцены и персонажей из народных сказок, легенд и мифов. Особенно популярными сюжетами в этой последней категории были ёкаи.

В мире гравюр ёкаев выделяются несколько художников, особенно ближе к концу периода Эдо. Кацусика Хокусай (1760–1849), пожалуй, наиболее известен сегодня благодаря гравюре, которую обычно называют «Большая волна» («Канагава-оки нами ура»), но он также был плодовитым иллюстратором популярных книг и создал множество гравюр со сверхъестественной тематикой. В начале 1830-х годов он начал работу над серией хяку моногатари. Хотя почему-то он закончил всего пять гравюр, его жутковатые изображения знаменитых кайданов являются «шедеврами» ёкай-искусства, «через которые светится его оригинальность»[569].

«Синпан уки-э бакэмоно ясики хяку моногатари но дзу» («Недавно опубликованная перспектива: сотня рассказов о призраках в доме с привидениями»). Художник: Кацусика Хокусай. 1780-е. Музей изящных искусств, Бостон. Подарок К. Адриана Рюбеля. Фотография.

© Museum of Fine Arts, Boston

Другим выдающимся художником ёкаев был Утагава Куниёси (1798–1861), особенно известный своими картинами воинов (мусха-э). Серией, принесшей ему известность, стала «Цузоку суйкодэн гокэцу хяку-хатинин но хитори» («108 героев популярного романа “Суйкодэн”», 1827–1830), где на каждой гравюре изображен герой-преступник из знаменитого китайского народного романа «Шуй ху чжуань» («Речные заводи»), переведенного на японский как «Суйкодэн»[570]. Яркие иллюстрации Куниёси, созданные на пике популярности «Суйкодэна», пользовались славой и коммерческим успехом. Его герои часто представлены с обнаженной грудью и красуются яркими татуировками, что, в свою очередь, способствовало появлению новой моды на татуировки на все тело (хоримоно), от шеи до середины бедер, — стиля, который сохраняется и по сей день, часто ассоциируясь с опасными профессиями и печально известными преступными синдикатами якудза[571].

На многих изображениях Куниёси серии «Суйкодэн», а также на последующих гравюрах с воинами, представлены воины-одиночки в динамичных позах, но на некоторых также есть животные — тигры, змеи, лошади, — и всегда они полны струящейся, волнующей жизни. На некоторых Куниёси показывает сражение героя-человека с ёкаем или подобными демоническими силами, которые он иллюстрирует в мельчайших подробностях как не менее сильных, харизматичных персонажей. Позднее сосредоточившись на изображении воинов и других сюжетов, Куниёси, как отмечает один ученый, «положил начало изображению монстров как самостоятельному жанру»[572].

Он также был известен своими новаторскими работами-триптихами, объединявшими три панно в более крупную картину[573]. Яркий пример, демонстрирующий превосходное мастерство в изображении ёкаев, — его знаменитая иллюстрация цутигумо «Минамото-но Ёримицу ко-но яката ни цутигумо ёкай о насу дзу» («Земляной паук призывает демонов в доме Минамото-но Райко», 1843). Минамото-но Ёримицу (Райко), знаменитый победитель цутигумо и Сютэн-додзи, изображен спящим в дальнем правом углу картины. Справа налево сидят четверо его верных слуг: Урабэ-но Суэтакэ, Ватанабэ-но Цуна, Саката-но Кинтоки и Усуй-но Садамицу. Цуна и Кинтоки играют в го, а Суэтакэ и Садамицу стоят по сторонам и пристально смотрят в левую часть изображения, словно высматривая что-то подозрительное.

«Минамото-но Ёримицу ко-но яката ни цутигумо ёкай о насу дзу» («Земляной паук призывает демонов в доме Минамото-но Райко»). Художник: Утагава Куниёси. 1843.

© The Trustees of the British Museum

Однако они, похоже, не замечают, что цутигумо подкрадывается к Райко сзади, словно собираясь опутать его своей паутиной. Позади цутигумо по левой диагонали разбегается целый сонм ёкаев, заполняя весь задний план. Большинство из этих ёкаев изображены в монохромной гамме, лишь кое-где присутствуют бледно-красные вкрапления — возможно, для того, чтобы намекнуть на то, что мы как-то заглядываем в сон Райко или в мир незримого. В этой мешанине есть знакомые персонажи, такие как каппа, ёкай-фонарь и микоси-нюдо, а также одноглазые и трехглазые существа, отсылки к фольклорным персонажам, таким как сом (намадзу), и даже намеки на Семь богов счастья (Сити фукудзин). Ёкаи этого хякки ягё из сна, кажется, поделены на две противоположные группы, словно готовятся к битве.

Эта сложная иллюстрация явно основана на общеизвестных знаниях о цутигумо периода Эдо — как о «Цутигумо дзоси» периода Муромати, так и о последующих пересказах и переосмыслениях в различных медиа. В основе образа также лежит мотив хякки ягё — хаотичного пантеона ёкаев. Действительно, на некотором уровне триптих Куниёси — это дань уважения народной традиции хякки ягё.

Но эта иллюстрация была также трактовалась как политическая сатира. Сёгунат Токугава был печально известен тем, что «не слишком благосклонно относился к открытому распространению новостей о текущих политических событиях и трудностях», поэтому у таких художников, как Куниёси, были испытанные временем методы выражения идей и критики с помощью завуалированных отсылок, и «поиск скрытых смыслов стал обычной частью процесса чтения и просмотра и одним из ожидаемых удовольствий»[574]. В этом контексте гравюра цутигумо, созданная в 1843 году, была быстро истолкована как критика реформ Тэмпо (Тэмпо-но кайкаку, 1841–1843) — комплекса политических мер, принятых сегунатом Токугава для борьбы с политическими беспорядками, преступностью и экономической нестабильностью. Кроме прочего, эти меры предусматривали жесткую экономию, ограничение на предметы роскоши и введение правил в отношении искусства, литературы, театра и других развлечений.

Хотя мы не знаем, что имел в виду Куниёси, богатство его гравюры допускает различные прочтения, и в то время процветало множество интерпретаций. Например, в искусстве уже был случай, когда паутина символизировала липкое хитросплетение правительства Токугава, и можно представить, как такая паутина опутает даже величайших воинов, если они потеряют бдительность[575]. И наоборот,