Мифы о ёкаях. От водяных гоблинов и снежной женщины до ямамба и тануки - Майкл Энтони Фостер

фиксированная форма может ограничить воображение смотрящего и снизить возможность ёкая меняться в дальнейшем. Мне это разъяснил Симоока Сёити, который создал местный музей ёкаев в горах Сикоку. Он рассказал, что изначально не хотел использовать визуальные форматы — картины и статуэтки — для передачи легенд своего родного города. Он боялся, что именно эти образы «закрепятся» (котэика) в сознании зрителей и люди больше не смогут представлять ёкаев иначе. Он утверждал, что для детей (и не только) предпочтительнее просто услышать о ёкаях, чем увидеть их своими глазами: «Слушая историю, ребенок может свободно ее представлять. Я думаю, что так делать лучше всего». Но он также понял, что создание и демонстрация визуальных версий ёкаев — это самый эффективный способ охватить большое количество людей: местных детей, а также гостей за пределами сообщества[548]. Придание формы ёкаям — это процесс упаковки, который позволяет легко делиться ими.

Приняв это во внимание, можно сказать, что за последние несколько столетий появились особенно талантливые упаковщики. Если бы не сборники периода Эдо Ториямы Сэкиэна, сколько ёкаев было бы забыто или, возможно, никогда не появилось на свет? Точно так же во второй половине XX века Мидзуки Сигэру подарил нам новые образы, которые теперь канонизированы в пантеоне и являются частью наследия ёкаев современной Японии. Конечно, многие другие художники, как в прошлом, так и в настоящем, изображали ёкаев, но Сэкиэн и Мидзуки, жившие на расстоянии двухсот лет друг от друга, сыграли особую роль в формировании того, какими они представляются нам сегодня. (Я включил многие иллюстрации Сэкиэна в соответствующие статьи «Кодекса ёкаев»; их также можно найти в интернете и книгах, в том числе переведенных на английский язык. Я воздерживаюсь от размещения иллюстраций Мидзуки на этих страницах, потому что его работами заведует его продюсерская компания, которая активно занимается их публикацией и воспроизведением; их легко можно найти в его манге, аниме, часто онлайн, поэтому надеюсь, что читатели ознакомятся с ними там.)

Точно так же, как Мидзуки перерисовал многие рисунки Сэкиэна и добавил новые от себя, бесчисленное множество других художников и любителей взялись за бумагу и ручку или планшет и стилус, чтобы попробовать свои силы в создании оригинального образа ёкая на основе более старого. Старые изображения вдохновляют на создание новых как прямо, так и косвенно, и почти каждое изображение ёкая можно считать своего рода метафорическим палимпсестом, «новым» изображением, в котором мы все еще можем прочесть следы более старых[549]. Каждая свежая иллюстрация, каждый заново придуманный ёкай воплощает в себе историю изображения и воображения. Мы можем думать о ёкаях как о чем-то из прошлого, и, конечно, в них часто чувствуется ностальгия по другому времени и другому месту, но они также совершенно живые, современные и постоянно развиваются — особенно в визуальной форме. Сегодня, в первой половине XXI века, вероятно, изображения ёкаев создают больше людей, чем когда-либо в истории.

Глава 12. Совершенно незавершенная выставка ёкаев

Галерея, представленная на следующих страницах, никоим образом не является всеобъемлющей или завершенной; это даже не репрезентативная выборка. Это всего лишь стремительная и сумбурная экскурсия с несколькими примерами разнообразной визуальной ёкай-культуры. В дополнение к другим изображениям в книге здесь я собрал те, что подчеркивают необычные, творческие или забавные черты ёкаев и показывают, как представления о ёкаях менялись на протяжении многих лет и как они проникли в нашу повседневную жизнь.

Хотя я начинаю с древних рисунков, выставка посвящена периоду Эдо, особенно важному времени для иллюстраций ёкаев, а завершается галерея несколькими необычными изображениями начала XX века. Это, конечно, не должно послужить намеком на то, что в XX и XXI веках создание образов ёкаев пошло на убыль; моя цель — просто предложить несколько основополагающих изображений и мыслей в надежде, что читатели сами будут искать более современные образы в фильмах, манге, аниме, видеоиграх и во всех остальных местах. Я оставляю галерею неоконченной как эксплицитное указание на то, что ёкаи продолжают множиться, и как имплицитное приглашение читателям добавлять свежие изображения и участвовать в процессе создания и воссоздания, который никогда не будет завершен.

Боги с вытаращенными глазами

Как подчеркивалось ранее в этой книге, «ёкай» — это непростое слово: оно используется в качестве зонтичного термина относительно недавно, его определение постоянно меняется, и в разные исторические периоды для обозначения того, что мы сегодня назвали бы «ёкай», использовались разные слова. Но независимо от языка и названия, с очень давних времен люди, живущие на островах, которые сейчас называются Японией, создавали двух- и трехмерные изображения живых существ, в которых нельзя было легко распознать людей или других известных животных. Керамические осколки с изображениями странных существ — например, зверя, похожего на дракона, или змеи с человеческим лицом — датируются по крайней мере поздним периодом Дзёмон (ок. 2500–1300 гг. до н. э.)[550].

Кроме того, во второй половине долгого периода Дзёмон (13500–500 гг. до н. э.) люди изготавливали небольшие глиняные фигурки догу. Никто точно не знает, как использовались эти глиняные скульптуры и что именно они должны были изображать, но среди них есть загадочные гуманоиды — например, с лицом в форме сердца или с «глазами — кофейными зёрнами», — которые, возможно, были «способом придания физической формы невидимым духам»[551]. Немногие японцы сказали бы, что догу и другие ранние статуэтки или изображения — это те же самые ёкаи; я здесь этого не утверждаю. На самом деле они могут просто изображать людей, одетых в богато украшенные костюмы или увешанных церемониальными атрибутами. Но, как предполагает историк искусства Цудзи Нобуо, их необычные черты «заставляют нас предположить, что они могут быть связаны с различными неназванными и непознаваемыми богами, которым поклонялись до прихода в Японию буддизма»[552].

Станция Кидзукури в городе Цугару, префектура Аомори. 2017.

Фото автора

В 1887 году в Камэгаока, префектура Аомори, был обнаружен сякоки (пучеглазый) догу времен заключительного периода Дзёмон (1300–500 гг. до н. э.). Высота статуэтки 34,5 сантиметра; она признана важным культурным достоянием (дзюё бункадзай) и хранится в Токийском национальном музее. Железнодорожная станция Кидзукури была основана в 1991 году в честь находки этого национального сокровища местными жителями. Построенный на железнодорожной станции догу, ласково прозванный Сяко-тян (от сяко-ки), в высоту 17 метров. Когда статуя была установлена в 1991 году, ее глаза начинали светиться красным за три минуты до прибытия поезда, что местные жители находили «страшным». В 2020 году статую переделали — в ее глазах появились разноцветные светодиодные лампочки; реакция жителей и туристов была положительной[553].

«Адские свитки»

Пусть эти догу и были важны для