И ты это видел - Давид Зильберман

предоставить документальные материалы, относящиеся к Катастрофе, для публикации их в сборнике общества. Тогда я пересмотрел свои старые рукописи и предложил редактору, профессору Гертруде Шнайдер, документальный очерк «Необыкновенный человек Жан Липке» который вошел в сборник Общества "Muted Voices" («Немые голоса», Нью-Йорк, 1987).　

С этого же времени мысли о Катастрофе вновь целиком овладели мной, как когда-то давно в Риге, и я решил привести в порядок свои старые рукописи и издать их отдельной книгой.　

Катастрофа, или Холокост, европейского еврейства во Второй мировой войне — это последняя и самая страшная в цепи трагических событий, которыми изобилует история еврейского народа с незапамятных времен. На тему Катастрофы написаны бесчисленные воспоминания, исторические труды, исследования, судебные отчеты и т. д.　

Все страны и области оккупированной нацистами Европы имеют свои печальные и в общем то сходные между собой по сути истории еврейской Катастрофы. Что касается Латвии, то трагическая участь евреев этой небольшой прибалтийской страны, оккупированной немцами, впервые последовательно и всеобъемлюще описана в книге Макса Кауфмана «Уничтожение евреев Латвии», изданной в 1947 году на немецком языке в послевоенной Германии и ставшей классическим трудом. Глубокие исследования и документированные описания даны в книгах Бернарда Пресса «Убийство евреев Латвии, 1941–1945», «Холокост в оккупированной немцами Латвии в 1941–1944 годах» и других работах Андриевса Эзергайлиса, «Энциклопедии еврейских общин Латвии и Эстонии» под редакцией Дова Левина, (издание института «Яд-Вашем», Иерусалим, 1988 год), «Записках» Эльмара Ривоша и во многих, многих других трудах. Этот трагический емкий список можно продолжить, и он возрастает из года в год. Поэтому в этой книге воспоминаний я не ставил перед собой целей исторических описаний, анализа и обобщений.　

Но каждый человек — это отдельный мир, и гибель каждого из шести миллионов — это невосполнимая утрата и незаживающая рана нашего народа. Отдельным встретившимся на моем жизненном пути людям, тем, кто чудом пережил Катастрофу — мужчинам, женщинам, детям — жертвам внезапно одичавшего общества в обезумевшем мире, их мыслям, чувствам и поступкам посвящены очерки этой книги.　

В своих документальных рассказах я старался выделить несколько характерных аспектов трагической темы, которые замалчивались или противоречили общепринятому в советской печати тенденциозному освещению событий тех лет.　

Прежде всего, в этой книге еще раз показана механика «окончательного решения еврейского вопроса» гитлеровцами. Чудом выжившие свидетели, оказавшиеся на местах расстрелов, указывают на непосредственных участников запланированных массовых убийств: немецко-нацистских организаторов из СС-СД и местных палачей-исполнителей. На Украине действовали местные добровольцы — украинские полицаи; в Латвии — латышские айзсарги и шуцманы из организации «Перконкрустс»; в Литве и Эстонии — фашиствующие элементы, составившие разветвленную сеть зондеркоманд[175] — многочисленные банды профессиональных убийц мирного еврейского населения.　

Вопреки распространенному представлению, что еврейские жертвы были якобы пассивны перед лицом вооруженных до зубов нацистов и шли на бойню, как овцы на заклание, — многочисленные данные свидетельствуют об обратном: евреи были охвачены жаждой мести и оказывали сопротивление нередко даже в безнадежных, обреченных ситуациях.　

Еще ребенком, вернувшись в Прейли в 1945 году, я был потрясен рассказом наших соседей, местных русских жителей, о гибели городского мясника. В день акции он ждал шуцманов в своем доме, вооружившись рабочим топором, и в схватке был убит вместе со своей семьей.　

Безмолвный плач. Музей Яд-Вашем, Иерусалим. Скульптор Лея Михельсон

Одной из главных задач нашей рижской группы по сбору свидетельских показаний очевидцев, переживших Катастрофу, было зафиксировать факты активной борьбы и пассивного сопротивления евреев в период нацистской оккупации. Этот аспект темы представлен почти во всех рассказах книги, в частности в очерке «Мой путь из Рижского гетто», где описываются вооруженная борьба в Рижском гетто и ее печальные последствия из-за гестаповской провокации и почти полного отсутствия какой бы то ни было помощи извне, и особенно в очерке «Мой путь к партизанам» об успешном побеге некоторых евреев из Рижского гетто к партизанам в район города Порхова в Псковской области и их героическом участии в борьбе с фашистами.　

История Второй мировой войны не знает ни одного случая или попытки целенаправленного вооруженного вмешательства сил Красной (армии, партизанских отрядов или союзных войск, чтобы постараться предотвратить массовые акции уничтожения нацистами мирного еврейского населения на оккупированных территориях.　

Особое место в книге (три очерка) отведено героическому подвигу латышского портового рабочего Жаниса Липке, спасшего с риском для собственной жизни и жизни своей семьи около полусотни людей из Рижского гетто и концлагерей. Мне хотелось оставить на страницах этой книги память о подвиге этого необыкновенного человека, подлинного героя и гуманиста. В книге рассказано также и о других людях, спасавших и помогавших евреям в годину их страшных испытаний, — русских, латышах, украинцах, немцах. Многие из них поплатились за это жизнью — Алма Полис, Андрей Граубинь и др.

Рассказано и о тех, кто разделил трагическую участь евреев, как армянский доктор Хачиянц из Двинска («По ту сторону жизни») и как мужественно отстояли перед нацистами своих еврейских жен латыш Лео Параш («Право на жизнь»[176]) и немец Фридрих Кумеров, спасший к тому же еврейскую девочку — дочь своих друзей («Либавские тетради»).　

Подвиг Жаниса Липке с большой убедительностью опровергает широко распространенное оправдание большинства местного населения, в прошлом равнодушного к уничтожению их еврейских соотечественников — соседей или коллег, — «что, мол, мы могли тогда сделать в тех условиях?..» Но если один Жанис Липке и его помощники сумели отстоять жизнь десятков обреченных на смерть евреев, то нетрудно себе представить, что гитлеровская машина уничтожения просто не могла бы функционировать, встретив на своем пути сопротивление тысяч местных жителей, таких, как Жанис Липке.　

К сожалению, такие, как Липке и его друзья, были исключением, их было совсем немного в Латвии и в других местах, оккупированных нацистами. Правда же заключалась в том, что значительная часть латышского населения, так же как украинского, литовского, эстонского, польского и др., особенно в первый период оккупации, оказалась под влиянием гитлеровской антисемитской пропаганды и была равнодушна к злодейскому уничтожению нацистами их еврейских соотечественников. Вот почему именно в этих восточных провинциях Третьего Рейха гитлеровцы организовали основную сеть концлагерей — фабрик смерти, и свозили туда евреев для массового уничтожения с других оккупированных нацистами территорий, в том числе из самой Германии и Австрии.　

Далее, я хотел на основании собранных фактов восстановить историческую правду о следующем. Вопреки утверждению советской пропаганды о том, что действовавшие во время войны в гетто «юденраты» — еврейские советы — были немецкими коллаборантами, факты говорят об обратном. В большинстве случаев члены этих советов, в