П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 1. Путь к политическому олимпу - Сергей Алексеевич Сафронов

Россию. Одна из руководителей партии эсеров Е.К. Брешко-Брешковская («Бабушка»), которая в этот момент находилась в США, прислала им напутственное письмо, в котором призвала «аграрников» приступить к «активному образу действий». В другой своей прокламации она писала: «Мы, интеллигенты, должны не только звать народ на образование боевых дружин, нет, мы должны самолично стать рядом с крестьянином, взять ружье и нож в свои руки, дать ружье и нож в руки товарища крестьянина и – плечо с плечом, грудью вперед – нападать на врага нашего». Уже на границе часть «аграрных» террористов была арестована, но М.И. Соколову и большинству членов данной группы удалось пробраться в Россию. Свою работу они начали в Екатеринославе, Белостоке и Минске, где призвали не только к аграрному, но и фабричному террору. Раздавались также призывы к грабежу денег, которые принадлежали не только казенным учреждениям, но и частным лицам. В ноябре 1904 г. в Минске М.И. Соколов издал прокламацию, в которой содержались следующие слова: «Бей чиновников царских, капиталистов и помещиков! Бей покрепче и требуй – земли и воли!» ЦК партии эсеров пытался «утихомирить» М.И. Соколова и его приверженцев, но напрасно. Однако 3 апреля 1905 г. в Курске на собрании «Крестьянского союза» М.И. Соколов был арестован полицией, тем не менее части его сторонников, ранив пристава, удалось разбежаться. Вину М.И. Соколова доказать не смогли и через несколько месяцев его выпустили. Впоследствии они создали движение эсеров-максималистов.

В 1906 г. в столице Российской империи активно работали рабочая, военная и боевая группы максималистов. Сформированная весной этого года, петербургская Боевая организация первоначально была немногочисленна, но вскоре пополнилась «москвичами», «белосточанами» (находящийся сейчас в Польше город Белосток считался «прародиной» тогдашних максималистов и анархистов) и рабочими дружинниками из Екатеринослава (ныне Днепропетровск). К июлю Боевая организация состояла уже из 60 человек. В Исполнительный комитет максималистской «боевки» вошли М.И. Соколов, В.Д. Виноградов, К.С. Мыльников, М.Д. Закгейм и кооптированный в нее заочно С.Я. Рысс. Задачей этой организации являлось осуществление покушений на виднейших царских сановников и самого царя. Возглавлял Союз эсеров-максималистов 25-летний М.И. Соколов («Медведь», «Анатолий», «Петр Васильевич»), обладавший непререкаемым авторитетом у соратников благодаря незаурядным качествам – неукротимой энергии и исключительной смелости. В это время он пользовался еще одной кличкой – «Каин». Ближайшей соратницей М.И. Соколова была Н.С. Климова, она была потомственной дворянкой и дочерью видного земского деятеля, члена Государственного совета и октябриста по партийной принадлежности – С.С. Климова. Вступив на революционный путь 20-летней курсисткой в 1905 г., она стала одной из наиболее ярких женских фигур максимализма[467].

В июне 1906 г. максималистами была организована слежка за П.А. Столыпиным. На деньги, полученные в результате вооруженного нападения на банк Московского общества взаимного кредита 7 марта 1906 г., были сняты конспиративные квартиры, оборудованы мастерские по изготовлению бомб, паспортов, приобретены конные выезды, два автомобиля. Находившиеся в любовной связи М.И. Соколов и Н.С. Климова под видом состоятельных молодоженов поселились в Поварском переулке. Детали покушения отрабатывались в наемной квартире других «супругов» (В.Д. Виноградов и Н.А. Терентьева) на Гороховой улице. Дочь богатого купца из Оренбургской губернии 25-летняя Н.А. Терентьева по окончании Уфимской гимназии поселилась в Москве. Здесь она поступила на женские курсы и вскоре вступила в партию эсеров. В студенческом общежитии, где жила Н.А. Терентьева, в ее комнате находилась партийная явка. Там она познакомилась с известными впоследствии террористками – З.В. Коноплянниковой, застрелившей летом 1906 г. подавившего московское Декабрьское вооруженное восстание командира лейб-гвардии Семеновского полка Г.А. Мина, и А.А. Биценко. По воспоминаниям Н.А. Терентьевой, А.А. Биценко не удалось получить санкцию на теракт в отношении карателя саратовских крестьян генерал-адъютанта В.В. Сахарова со стороны Боевой организации партии эсеров в лице Е.Ф. Азефа. Однако именно в Москве в это время образовалась так называемая московская оппозиция внутри эсеровского движения, которая не считалась с директивами руководящих органов партии. Как писала в автобиографии Н.А. Терентьева, она в 1905 г. вместе с А.А. Биценко участвовала в изготовлении бомб под Москвой, а потом помогала снаряжаться А.А. Биценко (именно на явке у Н.А. Терентьевой) перед поездкой в Саратов. Во время Декабрьского восстания в Москве в 1905 г. Н.А. Терентьева вместе с вождями московской оппозиции (М.И. Соколовым-«Медведем» и другими) участвовала в баррикадных боях на Бронной и Пресне. В мае 1906 г. она вошла в Боевую организацию максималистов.

В начале июля 1906 г. боевики несколько раз посещали заседания Государственного совета. Первоначально в их план входил захват этого органа власти: в здание должны были ворваться несколько террористов-смертников и взорвать его вместе с собой. И только роспуск верхней палаты парламента именным высочайшим указом на каникулы заставил их отказаться от прежних планов. Решено было убить кого-нибудь из высших чиновников. Разведка велась на Петергофском проспекте и Варшавском и Балтийском вокзалах. Разведчики собирались в чайных и трактирах на Сенной площади, на конспиративных квартирах в Лесном и на Васильевском острове, им показывались фотографии П.А. Столыпина, А.Ф. Трепова, И.Л. Горемыкина, В.Н. Коковцова, А.А. Бирилева. После роспуска I Государственной думы все свои силы они сосредоточили для организации покушения на П.А. Столыпина. Взрывные снаряды изготовил В.О. Лихтенштадт в динамитной мастерской большевистской Боевой технической группы Л.Б. Красина, которая была оборудована в московской квартире А.М. Пешкова (Горького). Охраной мастерской руководил С.А. Тер-Петросян («Камо»). Максималистам удалось рассчитать необходимое количество динамита и изготовить метательные снаряды, которые и были использованы при взрыве на Аптекарском острове. Придя к решению взорвать дачу министра в приемный день, боевики прекрасно понимали, к какому количеству случайных жертв может привести подобная акция. Позже, на следствии, Н.С. Климова говорила: «Решение принести в жертву посторонних лиц далось нам после многих мучительных переживаний, однако, принимая во внимание все последствия преступной деятельности Столыпина, мы сочли это неизбежным». Время для теракта было выбрано не случайно. По мнению М.И. Соколова, последние события в стране (разгон Думы и неудачное восстание на флоте, закончившееся многочисленными казнями) создавали атмосферу, в которой система террора должна была «поднять ниспадающую волну революции»[468].

12 августа 1906 г. в четвертом часу к даче премьер-министра подъехал экипаж, в котором находились максималисты «Француз» (Э. Забельшанский), «Гриша» (И.М. Типунков), переодетые в жандармов, и «Федя» (Н.И. Иванов) в штатском. Двое «жандармов» бережно держали в руках портфели, как потом выяснилось, с бомбой весом не менее 6 кг в каждом. Приемная премьера была полна посетителей, дожидавшихся аудиенции у премьера. «Жандармы», видимо, вызвали подозрение у швейцара и заведующего охраной П.А. Столыпина генерала А.Н. Замятнина. Дело было в том, что незадолго до этого головной убор жандармских офицеров изменили, а