Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев

— Желательно пополнить, командир.

— Добро. Скоро ночь. Подброшу.

В кирпичной стене со стороны противника тут же пробили амбразуру, установив там трофейный пулемет. У него и у двери Юрка оставил дежурных, после чего, оттащив в угол трупы, они осмотрели котельную. В машинном зале, кроме оборудования, ничего не было. Зато в операторской с лежавшими на полу матрасами, столом и двумя лавками, обнаружилась начатая коробка галет, рюкзак тушенки с наклейками на банках «Яловичина» и бутилированная вода.

— Живем! — подбросил одну банку на руке Дед и вскрыл финкой по числу бойцов. Рассевшись вокруг стола, все подкрепились, не забыв дежурных.

— Неслабая хавка у хохлов, — сыто рыгнул Сарацин, опорожнив складной ложкой банку.

Далее, перекурив, все, кроме командира, улеглись в обнимку с оружием на матрасы и захрапели. В двенадцать ночи Грач сменил дежурных. Спустя полтора часа в котельной появились бойцы из роты обеспечения, доставив обещанный БК.

Накал боев за Бахмут нарастал: украинская сторона перебрасывала туда все новые резервы, но вагнеровцы при поддержке 3-го армейского корпуса упорно продвигались вперед.

В конце сентября российская авиация разбомбила мост через реку Бахмутку, фактически делившую город пополам. Этими же днями бойцы узнали, что 22-го числа в Кремле были подписаны договоры с Луганской и Донецкой народными республиками о вхождении их в состав Российской Федерации.

Многие восприняли их как само собой разумеющееся, а для Юрки и всех его земляков, служивших в ЧВК, это был праздник. К этому Донбасс шел долгих восемь лет, заплатив большой кровью.

Месяц спустя «музыканты» заняли поселки Зайцево и Опытное к югу от Бахмута, а затем освободили цементный завод — место, где ВСУ имели возможность закрепиться.

С началом декабря штурмовые подразделения «Вагнера» прорвались на восточную окраину города, к заводу шампанских вин. Начались уличные бои в восточном и юго-восточном секторах Бахмута, от Первомайского проспекта до улицы Добролюбова.

Одним таким днем рота, куда входило отделение Грача, получила приказ о штурме стратегически важной высоты, на которой находилась школа на углу Алебастровой и Загородной улиц.

Это было трехэтажное здание советской постройки из кирпича, превращенное ВСУ в крепость. В подвалах, на верхних этажах и крыше оборудованы огневые точки, обложенные мешками с песком. Вся территория вокруг простреливалась. По имеющимся сведениям, школу оборонял украинский добробат «Харьков».

Для начала, подняв в воздух коптер, «музыканты» провели доразведку, а затем сверстали план.

Штурм начали ночью, задействовав два танка Т-72.

Те, выкатившись на прямую наводку, ударили по школе из орудий с пулеметами, подавляя огневые точки, вслед за ними пошла пехота. Три взвода атаковали с фронта, а четвертый зашел в тыл. Отрезая противнику пути отхода.

Здание гудело от выстрелов и гранатных разрывов внутри, «музыканты» последовательно зачищали этажи. Вскоре из окон стали выпрыгивать нацисты, часть расстреливали прямо в воздухе. Остальные, приземляясь, ломали ноги, их захватывали в плен.

Спустя час штурм завершился. Полуразрушенное здание школы дымно горело изнутри. Бойцы роты уничтожили более сотни врагов, не считая раненых, два десятка захватили, нескольким удалось сбежать. Потери роты составили пять убитых, ещё девять получили ранения.

При допросе пленных выяснилось, что «музыканты» фактически уничтожили добробат. У Киева стало меньше на одно такое подразделение.

Но не все атаки проходили столь успешно. К январю следующего года у штурмовых отрядов «Вагнера» начал чувствоваться хронический недостаток снарядов. В результате снизилась артиллерийская поддержка, увеличились потери в наступлении. Его темпы тоже начали снижаться.

В это же время в телеграм-каналах появились несколько видео с одним из основателей ЧВК Пригожиным, где тот сообщал о «снарядном голоде» в штурмовых отрядах, обвиняя в этом руководство Министерства обороны. На этот счет в обществе возникла бурная полемика, потом снаряды нашлись и вопрос был снят.

К апрелю украинские войска окончательно потеряли центральную часть города и примыкающие к ней кварталы, стараясь удержать ключевые для себя позиции на западной окраине. Не получилось. «Оркестранты», прорвав их оборону, вышли к железнодорожной станции. Завязались новые ожесточенные бои.

В одном из них взвод Грека понес серьезные потери.

Ударив из огнеметов по окнам вокзала, они ворвались внутрь, расстреливая яростно отбивавшихся вэсэушников, оставшиеся выскочили через пролом в стене на другую сторону.

Начав преследовать, вагнеровцы устремились за ними и попали под шквальный огонь крупнокалиберного пулемета. Бил он из дота с железобетонным колпаком, врытого в насыпь в сотне метров от вокзала. Первой же очередью насмерть срезало четырех бойцов, одного ранило.

Взвод тут же залег в развалинах, рассредоточившись, открыл ответный огонь. По доту полыхнул РПГ. Унесшаяся вперед граната ударила в колпак, не принеся желаемого результата. То же случилось и со второй.

— Грач! — лежа на боку, отдал взводный по рации команду. — Зайди со своими с тыла и уничтожь!

— Понял, — донеслось сквозь треск эфира.

— За мной! — обернулся Юрка (отделение лежало в бомбовой воронке). Выбравшись из нее, поползли в сторону. Минут через двадцать, все это время огонь из дота не давал взводу поднять голов, оказались позади него. Туда вел брошенный окоп с блиндажом, скользнули на дно.

Согнувшись, пробежали до завала впереди, Юрий осторожно выглянул. Метрах в двадцати серела задняя часть дота с железной дверью и дырой воздухозаборника над ней. Внутри продолжал работать пулемет.

— «Шмель», — Юрка протянул назад руку.

По цепочке передали огнемет и отползли. Вскинув на плечо, снял с предохранителя, поймав в прицел дыру, плавно нажал спуск. Блеснула вспышка, граната унеслась точно в цель. Внутри глухо ухнул взрыв, дверь вынесло наружу.

В проем тут же бросились Сарацин с Дедом и Казак. В амбразуре дота завалился набок покореженный «Утес», на полу дымились шесть обугленных тел.

Юрка тут же вышел на связь с Греком.

Спустя короткое время подошел поредевший взвод.

— А эти жмуры не хохлы, командир, — сказал Греку один из бойцов при осмотре огневой точки — У всех такие, — он протянул обгоревший шеврон с надписью «Legion Polski».

— Пшеки, — взял шеврон в руку взводный. — Сталкивался с ними в Сирии. Выкиньте эту падаль отсюда! Чтобы не смердели.

На ночь, выставив караульных, разместились на захваченной позиции — часть в ДОТе, остальные в блиндаже. По его периметру тянулись нары с матрасами, и, завалившись на них, бойцы уснули. На окраинах умолкала стрельба, люди устали убивать друг друга. Дымное небо прояснилось, в нем замигали звезды.

Двадцатого мая штурмовые отряды «Вагнера» взяли город под полный контроль, отбросив остатки украинских войск на запад. За двести двадцать четыре штурмовых суток в «бахмутской мясорубке» было уничтожено до ста тысяч оккупантов и тысячи единиц боевой техники. Разрушен важный логистический узел, существенно понижен боевой потенциал и моральное состояние ВСУ.

Спустя