Из руин - Arlenna

пришёл ко мне и убедил, — Фасмер усмехнулся, — проявить больше лояльности Повелителю и Организации. На мой вопрос, зачем это лично ему, лорд Лестрейндж ответил «среди нас так много умеющих убивать и так мало тех, кто спасает». Поверьте, я очень хочу помочь ему, я ищу способ, но пока я исчерпал свои возможности.

— Что же делать? — я приходила в отчаяние.

Фасмер снова развёл руками.

Я убеждала Родольфуса, что в случившемся его вины нет, что мне и самой не хотелось убивать племянницу, что один против двоих в воздухе он вообще не имел шансов, но спас меня и дал возможность вернуться к схватке, говорила, что люблю его, что он нужен нам всем — мне, Рэндальфу, Басти. Родольфус лишь грустно улыбался. Он пытался бороться с депрессией, но у него не хватало сил.

Моя злость на Тонкс, на Лорда, на судьбу требовала выхода. После перехода власти в наши руки дома авроров и членов Ордена Феникса потеряли свою защиту, так что ничто не препятствовало мне нанести визит сестре Андромеде. Нимфадору я там вряд ли застану, но хоть пар выпущу.

— Белла, Лорд запретил без необходимости убивать чистокровных волшебников, — напомнил Долохов. — Даже грязнокровку Тонкса приказал пока не трогать. Может, надеется поймать девчонку на живца.

— Не беспокойся, Антонин, убивать их я не буду. Просто поговорю, — жёстко усмехнулась я.

Аппарировав по указанным Долоховым координатам, я с любопытством осмотрелась. Скромный домик, небольшой сад, заросший пруд, который неплохо бы почистить, но, очевидно, не хватает средств. Никакого сравнения с Малфой-мэнором.

Я подошла к дверям и, не утруждая себя условностями, вскинула палочку:

— Бомбарда максима!

Дверь с грохотом слетела с петель вместе с куском стены. Не дожидаясь, пока осядет пыль, я вошла в дом. Навстречу мне качнулась невысокая приземистая фигура с изрядным брюшком.

— Экспеллиармус!

Палочка хозяина послушно прыгнула мне в руки.

— Ступефай!

Тед Тонкс со стоном рухнул на пол.

— Тед! — женщина бросилась к нему, потом подняла голову и с ненавистью взглянула на меня.

— Ты всегда любила дешёвые эффекты, Беллатрикс, — с презрением сказала она и снова склонилась над мужем.

С помощью палочки я пододвинула к себе кресло, уселась и молча наблюдала, как Андромеда приводит в сознание Тонкса.

Наконец, он с трудом поднялся и они оба, обнявшись, застыли напротив меня. Никто не произносил ни слова. «Взял паузу — держи её до конца», некстати вспомнились мне слова Соммерсета Моэма, больше известного как писателя, хотя он был неплохим разведчиком и знал, о чём говорил.

Не думаю, что Андромеда читала Моэма, хотя Тонкс и мог о нём знать, но они не собирались говорить первыми. Что ж, у меня при себе был безотказный аргумент, чтобы заставить их передумать.

— Круцио!

Тед снова рухнул на пол, душераздирающе застонав и жадно хватая ртом воздух.

— Прекрати! — не выдержала Андромеда. — Ты за этим сюда явилась? Вы все отказались от меня, выжгли моё имя с гобелена, я для вас умерла, так зачем ты пришла? Я не видела тебя почти четверть века и с радостью не вспоминала бы о тебе ещё столько же.

— Где твоя дочь? — спросила я.

— Ни тебе, ни твоим подельникам до неё не дотянуться, — прохрипел Тонкс, лёжа на полу.

— Ну конечно, её же теперь охраняет оборотень. Прекрасная партия, правда, Меди? Наверняка ты безумно счастлива обрести такого зятя.

По глазам Андромеды я поняла, что удар попал в цель, но признавать это сестра не собиралась.

— Дора вольна выходить замуж за того, кого любит. Тебе этого не понять, ты вышла замуж без любви и презираешь своего мужа, а ваш Лорд, на которого ты молишься, если и снизойдёт до тебя, то только как до любовницы — Меди перешла в нападение. — Ты можешь замучить нас Круциатусами как несчастных Лонгботтомов, но ничего от нас не узнаешь, как не узнала от них.

Тед, опасаясь моей реакции, с трудом поднялся на ноги и прикрыл жену, гневно уставясь на меня.

— Так им и нечего было мне сказать, — беспечно улыбнулась я. — А то поверь, сестричка, сказали бы. Терпеть боль можно лишь до определённого предела. Судя по тому, что наши люди ничего от вас не добились, и вы ничего не знаете, твоя дочь не считает нужным посвящать тебя в тайну своего местонахождения, равно как не посчитала нужным прислушаться к твоему мнению относительно замужества. Надеюсь, теперь ты понимаешь, что чувствовала наша мама после твоей выходки.

— В отличие от тебя, я была счастлива с Тедом каждый день, который мы прожили вместе. Мы воспитали замечательную дочь, добрую, честную, свободную, любящую.

— Опрятную, хозяйственную, ловкую, уважающую мнение родителей, — я саркастически усмехнулась.

— Никто не идеален. Но мы счастливы друг с другом.

— Рада за вас. Можете и дальше наслаждаться жизнью в этой хибаре, но знай, Андромеда, — твоя дочь слишком зарвалась. Ради Родольфуса, который просил меня больше не проливать кровь Блэков, я не стану специально за ней охотиться, но лучше ей больше не становиться у меня на пути. Я обещаю, что следующая наша с ней схватка станет для неё последней.

С этими словами я поднялась.

— Прощай, сестра. Не забывай напоминать зятю, чтобы пил зелье в Полнолуние, а то не ровён час сожрёт вас всех — неловко выйдет.

Делать здесь больше было нечего, разве что… Я взяла в руки палочку Теда, покрутила её в руках, с хрустом переломила, отсалютовала дёрнувшимся, но промолчавшим хозяевам обломками и вернулась в мэнор.

Родольфус, как обычно, сидел у камина, Рэнди спал у него на руках. На моё появление муж никак не отреагировал. Я забрала малыша и отнесла в кроватку, потом села рядом.

— Я была у Андромеды. Хотела узнать, где Тонкс. Они не знают.

Родольфус долго молчал, потом с усилием произнёс:

— Они живы?

— А что им сделается? Один раз Теда Круциатусом приложила, чтобы помнил своё место, и всё.

Никакой реакции. Я думала, он больше не заговорит, но после затянувшейся паузы Родольфус прошептал:

— Прости меня.

Я накрыла его руку своей.

— Рольфи, тебе сейчас тяжело. Но это закончится. Ты поправишься, мы с тобой Азкабан прошли и не сломались, пройдём и это.

— Меня будто засасывает болото, — по-прежнему глядя на языки пламени, произнёс он. — Набивается в рот, в нос, давит на грудь, забивает горло, не даёт ни двигаться, ни дышать. Я тону в нём, и у меня нет сил вырваться.

— Фасмер говорит, что тебе нужно время.

— А оно у нас есть? — горько спросил муж.

— В нашем распоряжении вечность, — твёрдо сказала я. — Столько, сколько понадобится. Только дай мне