Из руин - Arlenna

людей зря погибло. И Роди вот… — Рабастан на какое-то время замолчал. — Белла, Цисси и Фасмер, наверное, правы. Тебе нужно поберечь себя ради Рэндальфа. Попробуй поспать, а я посижу с братом.

Я лишь покачала головой, придвинула кресло поближе к кровати и сжала ледяные пальцы Родольфуса.

Наступило утро, прошёл полдень. Родольфус не приходил в себя, но был жив. К вечеру Фасмер задумался. Утром следующего дня признался, что ничего не понимает и не берётся что-либо предсказывать. Я слушала вполуха и знала лишь одно — я не должна оставлять Родольфуса. Пока я рядом, он не умрёт.

Иногда, если мне удавалось забыться коротким поверхностным сном, я видела Кэролайн. Она сидела по другую сторону постели и внимательно смотрела то на меня, то на мужа. Случалось, её сменяли другие люди. Их было много, но я узнала только Марту и Калеба Блайтонов. Хотя и догадалась, кем были остальные. Некоторые подходили ко мне, долго вглядывались в моё лицо, потом отходили с изумлённо-разочарованным выражением. Я не кричала от этих снов, я берегла силы.

Рэндальф привык, что папа больше не играет с ним, не носит на руках, не поёт песенки. Теперь это делал Рабастан, которому волей-неволей пришлось преодолеть свой страх перед малышом. Рэнди благосклонно относился к дяде, но всё равно поворачивал голову, проверяя, не проснулся ли папа. Но папа не просыпался.

Однажды к нам заглянул Волдеморт. Сигнальные чары сработали вовремя, Рэндальф был надёжно укрыт. Лорд какое-то время постоял в дверях, изучая неподвижное, осунувшееся лицо Родольфуса и, казалось, о чём-то размышлял. Я испугалась, что он прикажет добить раненого. Фасмер, судя по всему, тоже, потому что на вопрос о состоянии и перспективах Родольфуса твёрдо заявил, что состояние стабильное, правда, о сроках сказать конкретно ничего не может. Волдеморт взглянул на меня и, похоже, решил, что будет забавно заставить меня мучиться неопределённостью. К счастью, вскоре он снова куда-то отбыл. Рабастан сказал, что Лорд много времени провёл с Олливандером, выясняя что-то о палочках. Мне было всё равно.

Потом появилась ещё одна проблема. После кормлений Рэнди долго не хотел меня отпускать, хныкал, стал беспокойным.

— У вас пропадает молоко, — объяснил Фасмер. — Миледи, я ещё раз призываю вас подумать о сыне. Вы нормально не едите, толком не спите, всё время нервничаете. Это ничем не поможет лорду Лестрейнджу, но уже пагубно сказывается на вас и на ребёнке.

Смесей в обычном понимании у волшебников не было. В ситуациях, сходных с моей, те, кто побогаче, брали кормилицу, прочие обходились обычным коровьим или козьим молоком. Конечно, были зелья, обеспечивающие лактацию, но Фасмер их не варил, а обращаться к Снейпу, по понятным причинам, я не могла. Я уже думала отправить Флинки на кухню, но мне пришла в голову другая идея.

— Басти, — обратилась я к деверю, — помнишь улицу, на которую мы аппарировали после схватки в Отделе Тайн?

Рабастан кивнул.

— Вернись туда. Пройди по улице, найди магазин с товарами для детей и спроси детское питание. Скажи, что твой брат разбился в аварии и у его жены от волнения пропадает молоко. Ребёнку три месяца. Здоров, аллергии ни на что нет.

— Белла, я не смогу, — Рабастан в ужасе попятился. — Я ничего не знаю, это сразу поймут.

— Басти, то, что мужчина ничего не понимает в таких вещах, никого не удивит, тем более, это не твой ребёнок. Тебе помогут. Возьми деньги, трансфигурируй одежду и отправляйся. Мне больше не к кому обратиться, а сама я не могу отойти от Родольфуса.

Рабастан вздохнул.

— Хорошо, я… я всё сделаю.

— Только, Басти, про метлу не упоминай, — маглы не поймут.

Рабастан неуверенно улыбнулся и исчез.

Вернулся он довольно скоро, совершенно обалдевший, и принёс здоровенный фирменный рюкзак, забитый банками и коробками. Как я и предполагала, девушки с сочувствием отнеслись к симпатичному неженатому парню, так переживающему за брата и его семью, всё подсказали, дали кучу подарков и всучили несколько телефонных номеров.

Через час накормленный Рэндальф крепко спал, сжимая в кулачке новую погремушку, а я смотрела на лицо Родольфуса, изо всех сил стараясь увидеть признаки улучшения, и не находила их.

Через несколько дней Фасмер, осмотрев Родольфуса, обратился к нам.

— Миледи, мистер Лестрейндж, хотя лорд Лестрейндж ещё жив, что, признаюсь, для меня загадка, я не могу назвать это жизнью в полном смысле слова. Он не приходит в себя, не может самостоятельно глотать, его дыхание недостаточно для обеспечения жизнедеятельности. Сейчас его жизнь поддерживается исключительно благодаря заклинаниям. Это может продолжаться сколь угодно долго, но есть ли в этом смысл? Решать вам.

— Вы что, предлагаете его усыпить? Как больное животное? — разозлилась я.

— Нет, миледи. Я предлагаю позволить Лорду Лестрейнджу достойно уйти. Согласитесь, такое положение унизительно для него, и если бы у него был выбор…

— Если бы у него был выбор, он выбрал бы бороться за жизнь, — перебил целителя Рабастан. — Мой брат никогда не сдаётся.

— Лорд Лестрейндж получил тяжёлую травму головы. Это, вкупе с тем, как долго он не приходит в себя, может свидетельствовать, что функции мозга могут быть серьёзно нарушены. В этом случае, даже придя в себя, ваш брат не сможет вернуться к нормальной жизни.

Рабастан растерянно замолчал.

— Могут быть, а могут не быть. Вы уже говорили, что он не проживёт и дня, а он живёт уже десять дней, — возразила я, но слова Фасмера заставили меня задуматься. Я знала, какие последствия могут иметь черепно-мозговые травмы. В словах целителя был резон, как ни страшно мне было это признавать.

— Решать вам, — повторил Фасмер.

— Давайте так, — предложила я, — подождём ещё какое-то время. Если Родольфус придёт в себя и всё окажется так, как вы говорите — согласна, в таком состоянии ему лучше не оставаться. Но я в это не верю. Дадим ему шанс.

— Хорошо, — согласился целитель.

На секунду мне показалось, что пальцы Родольфуса едва заметно дрогнули, но, похоже, я ошиблась.

— Никого не слушай, Белла, — позже сказал мне Долохов, явившийся навестить больного. — Дольф выкарабкается. Не из тех он, кого можно так легко отправить на тот свет. Мы все давно знакомы, — добавил он, чуть замявшись, — сама знаешь, у вас всякое бывало, но сейчас я Дольфу завидую. Он идиотом будет, если решит помереть, а Дольф далеко не идиот. Так что всё будет хорошо.

— Спасибо, Тони, — впервые за всё это время я улыбнулась.

Я старалась не оставлять Родольфуса одного. Если мне нужно было выйти, с ним оставался Рабастан, в крайнем случае, Флинки приглядывала за Рэндальфом. Мне казалось, если муж останется