Красные ночи - Генрик Цибульский

Пшебраже, родная деревня Генрика Цибульского, до войны (по словам самого автора) насчитывала около 2 тысяч жителей. Немного иные данные приводит в своём фильме Адам Сикорский — 1200 жителей и 200 домов. Эта деревня, входившая в состав громады Тростянец, была основана в 1864 году, после освобождения крестьян от крепостного права царским правительством. Она располагалась в Луцком уезде, в 10 километров к югу от Тростянец и в 25 километрах к северо-востоку от Луцка. С востока она граничила с Майданом Езерским и Холопинами, с запада — со Старой Чолницей, с юго-запада — с Озером, а с севера — с Мостами. К западу от деревни протекает река Конопелька, вокруг простираются леса и заболоченные территории, изобилующие торфяниками. В отличие от многих деревень со смешанным населением, Пшебраже было полностью польским поселением. В настоящее время на территории бывшего Пшебраже находится небольшой посёлок Гаевое, насчитывающий всего лишь несколько десятков домов. Для судьбы Пшебраже как оплота сопротивления украинским националистам весьма важен тот факт, что в сознании жителей оно вместе с окружающими деревнями рассматривалось как единое целое. Цибульский пишет:

«До войны Пшебраже вместе с соседними деревнями и посёлками: Мостами, Холопинами, Язвинами, Майданом Езерским, Загайником и Выдранкой, образовывало одно огромное сельское сообщество, представляя собой единый комплекс полей и построек, простирающийся от дороги, ведущей в сторону Зофиёвки, на расстояние шести километров и от Секержицких лесов, через Загайник, до частных владений Почацких — примерно на пять километров. Хотя это довоенное административное единство было упразднено оккупантом, в сознании жителей этих деревень сохранялось сильное чувство принадлежности к единому административному организму.»

Все эти населённые пункты заселяло польское население, образуя своего рода остров среди окружающих их украинских поселений, что дополнительно укрепляло чувство принадлежности и национальной идентичности; тем не менее автор «Красных ночей» явно подчёркивает, что контакты с украинцами носили в основном добрососедский характер, а смешанные браки были обычным явлением.

В Пшебраже в 1943 году было немало оружия, которое не было сдано немцам после прохождения фронта и присоединения этих территорий к Третьему рейху. В окрестностях деревни были спрятаны винтовки, боеприпасы, некоторое количество гранат и несколько единиц тяжёлого оружия. Теперь они должны были послужить для защиты от украинских националистов. Цибульский довольно подробно описывает первые акты насилия, которые имели место ещё осенью 1942 года — несмотря на свою жестокость и насильственный характер, они всё же носили относительно единичный характер.

После довольно спокойной зимы эскалация агрессии произошла в марте 1943 года. Как отмечает автор «Красных ночей», для поляков тогда стало ясно, что они имеют дело не с локальными выходками каких-то банд или последствиями давних вражды, а с организованной в широком масштабе и хорошо спланированной акцией. Таким образом, всё яснее становилась необходимость организации эффективной самообороны.

С самого начала нападений таким центром самообороны стало Пшебраже, что объяснялось естественными причинами — это была большая деревня, объединённая в единый организм с окружающими её более мелкими административными единицами. Основной проблемой в организации эффективного сопротивления было не только недостаточное количество оружия, но и тот факт, что формально его нельзя было иметь, чтобы не навлечь на себя немилость немецких властей. Как вспоминают участники обороны Пшебраже, поэтому поначалу его использовали только тайно, во время ночных дежурств и тому подобное.

Однако ввиду нарастающей угрозы со стороны украинских националистов возникла необходимость извлечь все скрытые запасы оружия. Не было возможности, чтобы это ускользнуло от внимания немцев, поэтому необходимо было предпринять дипломатический ход, то есть получить от гитлеровской администрации официальное разрешение на хранение нескольких единиц оружия в Пшебраже (не раскрывая при этом фактического объема имеющихся запасов). Поэтому была отправлена делегация к Йеске, инспектору-агроному оккупационных властей, в Киверцах, с просьбой выдать пятнадцать винтовок, предназначенных для защиты от «лесных банд, действующих во вред Великому рейху». Йеске, как ни удивительно, принял положительное решение. До сих пор неизвестно, в чём заключалась причина этого. Юзеф Собесяк, в соответствии с идеологической направленностью своей книги, указывает на стремление немцев разжечь польско-украинский конфликт.

Однако некоторые историки считают, что такие действия вовсе не были на руку оккупанту, в интересах которого лежало скорее поддержание спокойствия на подконтрольных ему землях или же перенаправление потенциальных военных действий против советского партизанского движения. Возможно, решающую роль сыграло наполовину польское происхождение Йеске, а может быть, и другие факторы. Для защитников Пшебраже самым важным было формальное согласие, благодаря которому можно было извлечь из укрытия всё имеющееся оружие и укрепить поселение. Оружие добывали также всеми другими возможными способами, прежде всего, незаконно покупая его у немецких кладовщиков и венгров, дислоцированных в Луцке и Киверцах.

В этот период произошло несколько столкновений с советскими партизанами, в результате которых несколько из них даже погибли, а в нескольких случаях едва не дошло до перестрелки. По свидетельствам обоих авторов, эти ситуации были вызваны лишь неудачными ошибками, когда партизан принимали за украинских националистов.

Поскольку имевшееся количество оружия ещё не гарантировало безопасности, вокруг села были сооружены заграждения из колючей проволоки, оставшейся после отступавшей в 1941 году Красной Армии. В фильме «Пшебраже. Волынский бастион» сообщается, что до сих пор из этой же проволоки построена значительная часть ограждений на пастбищах в окрестностях бывшего Пшебраже.

В апреле 1943 года комендантом Пшебраже по гражданским вопросам был Людвик Малиновский, а по военным — Зигмунт Несторович. Вокруг деревни были развёрнуты контрольные посты. Центр деревни был окружён несколькими метрами полосы заграждений. Такое положение дел застал Генрик Цибульский, когда он прибыл в родную деревню 20 апреля 1943 года. Несколько дней спустя, на совете старейшин села, ему предложили взять на себя военное командование, поскольку Несторович был уже в преклонном возрасте. Цибульский, после недолгого колебания, принял это предложение. Как следует из его воспоминаний, перспектива сотрудничества с инспекторатом Армии Крайовой в Луцке, с одной стороны, и с советским партизанским движением, с другой, не особенно пришлась по душе его ближайшим соратникам, с которыми он поделился имеющимися знаниями и налаженными контактами. Здесь следует обратить внимание на сложную ситуацию и необходимость вступать в чрезвычайно сложные союзы, с которыми сталкивались как Цибульский, так и другие защитники Пшебраже. С одной стороны, официальное разрешение на ношение оружия, полученное от Йеске, подвергало их обвинению в сотрудничестве с гитлеровцами, с другой — ограниченная боевая способность вынуждала сотрудничать с советскими партизанами, что, в конце концов, с точки зрения беглеца из Сибири и солдата Армии Крайовой, каким был Цибульский, не могло быть лёгким решением. Однако перед лицом волны смерти и жестокости, которую