Красные ночи - Генрик Цибульский

после рождения, а Марек стал вторым (и первым выжившим) сыном Генрика и Зофии (их предыдущий сын, Лешек, родился 13 августа 1949 года, но прожил всего два месяца). В конце концов, впятером всё же вернулись в Петравин, а отец семьи занял должность в Управлении сбыта древесины в Люблине.427 В конце 1950-х годов вся семья (последний сын, Витольд Дариуш, родился 5 февраля 1957 года) переехала на постоянное место жительства в Люблин.

Генрик Цибульский, бывший ссыльный и беглец из Сибири, а кроме того, человек, с юности связанный с природой и спортом, был сильным и здоровым человеком, однако в конце жизни у него случались внезапные и кратковременные потери сознания и обмороки, причины которых врачи не могли установить. Эти недомогания, вероятно, были связаны с повышенным уровнем холестерина в крови. 12 марта 1971 года, как и каждое утро, Цибульский вышел из дома, чтобы открыть основанный им самим цветочный магазин, расположенный на Рацлавицких аллеях в Люблине (в то время там работала его жена, помогали также старшие дети). По дороге на работу он потерял сознание и больше не пришёл в себя. Спустя несколько часов он скончался в Военном госпитале в Люблине.

Причиной смерти, скорее всего, стала сердечно-сосудистая недостаточность. Цибульский, несмотря на тяжёлую школу жизни, которую сначала преподала ему война, а затем — период сталинских репрессий, был человеком необыкновенно спокойным и сдержанным. Он никогда не повышал голоса, был горячим поборником правды, а единственным признаком его неодобрения была знаменитая фраза «Насыпали песка!». Он не курил и не злоупотреблял алкоголем, однако каждый день после работы, перед обедом, выпивал рюмку спирта — «для дезинфекции организма». Командир центра самообороны в Пшебраже был похоронен в Люблине, на военном кладбище на улице Липовой.

В 1966 году были изданы воспоминания Цибульского о событиях на Волыни под названием «Красные ночи». Это была первая в Народной Польше публикация, затрагивавшая тему истребления поляков, осуществлённого украинскими националистами. Последующие издания этой книги выходили в 1969, 1974, 1977 и 1990 годах.

Генрик Цибульский — незаслуженно забытая личность, о которой стоит вспомнить не только в связи со столетней годовщиной со дня его рождения, приходящейся на 2010 год (а также сороковой годовщины со дня смерти в следующем году), не только из-за его яркой и невероятной биографии, которая с успехом могла бы стать основой для не одного киносценария, но прежде всего из-за его неоспоримых заслуг, которые он проявил как руководитель обороны Пшебраже. Здесь следует учитывать тот факт, что он проявил не только превосходные организаторские способности, стратегический ум, достойный опытного офицера, харизму и умение руководить людьми в критической ситуации, но прежде всего полную преданность высшей идее — спасению населения, которому угрожало истребление со стороны украинских националистов.

Для достижения этой цели Цибульский не колебался принимать неудобные, спорные решения, которые, вероятно, зачастую принимались вопреки его собственным убеждениям и взглядам (такие как закупка оружия у немцев или сотрудничество с советскими партизанами). Однако он умел отбросить в сторону личные обиды и горький опыт, если только это в краткосрочной перспективе могло помочь выжить польскому населению, собравшемуся в Пшебраже (ведь отряды Собесяка, Пропопюка и других, с которыми он сотрудничал, сражались во имя того же режима, который сослал его на Сибирь, который в своих методах действий не сильно отличался от УПА и ОУН, который, наконец, после прихода к власти, снова начал преследовать его и от которого ему приходилось скрываться). Благодаря такой позиции ему удалось достичь своей главной цели. Несмотря на массовые убийства, совершённые по всей Волыни, центр самообороны в Пшебраже устоял, спас 25 тысяч человеческих жизней. Тем более горьким становится констатация того, что желанное «освобождение» принесло герою этих событий необходимость бежать и скрываться, а спустя несколько десятков лет, в условиях уже демократической Польши, его личность остаётся почти в полном забвении.

Это забвение связано, впрочем, не столько с личностью самого Генрика Цибульского, сколько в целом с своего рода завесой молчания, окутывающей Волынскую резню. На это влияют различные причины. В первые десятилетия после войны поднимать любые вопросы, связанные с бывшими польскими Кресами428, было чрезвычайно деликатным делом или даже опасным. По сути, это напоминало о довоенной принадлежности этих земель к Польше. В свою очередь, характер Волынской резни по своей форме и организации слишком напоминала методы, применяемые советским режимом, чтобы такие вопросы можно было вообще поднимать. К этому добавлялись частые связи с Армией Крайовой, которые были характерны для польских свидетелей и участников событий на Волыни. Поэтому безопаснее было хранить полное молчание, особенно в период сталинского террора первой половины 1950-х годов. Срабатывал также психологический механизм вытеснения травматических воспоминаний. Кроме того, на западных землях Народной Польши наряду с поляками оказалось также много украинцев. Среди них потенциально могли оказаться недавние мучители.

Коммунистический режим был заинтересован в как можно более быстром стирании всех воспоминаний о польском характере Пограничья, в связи с чем любая тематика, связанная с ним, сразу же отвергалась цензурой. В советской историографии Волынскую резню вписали в схему классовой борьбы, доказывая, что именно украинский пролетариат поднял руку на «польских господ» (игнорируя при этом очевидный факт, что жертвами были не помещики, а крестьяне). Часть историков также считает, что на протяжении всего периода существования коммунизма в Центральной и Восточной Европе Соединённые Штаты и Запад были заинтересованы в сотрудничестве с украинскими националистами (преимущественно эмигрантами), видя в них потенциальный зародыш распада советской империи. В этой ситуации никому не было выгодно напоминать о преступлениях, совершённых в 1943 году.

Ситуация лишь в некоторой степени изменилась после 1989 года. Правда, о волынском геноциде начали вообще говорить и писать. Количество публикаций, появившихся на эту тему, может и не впечатляет, но всё же достаточно значительное. Правда, мнение Люцины Кулинской о том, что либеральные СМИ и часть польских учёных проводят стратегию оправдания деятельности ОУН и УПА, следует считать в корне преувеличенным, однако тем не менее следует констатировать, что вокруг обсуждения темы преступлений, совершённых украинскими националистами, существует определённая неприязнь.

Несомненно, на это влияют (как и в любую эпоху) факторы политического характера. Польша, как член НАТО и ЕС, союзник Соединённых Штатов, партнёр «оранжевой революции» 2004 года, заинтересована в укреплении проевропейской идеологической ориентации на Украине, противостоящей сильному российскому влиянию, доминирующему, в частности, в восточной и южной частях страны. Однако следует осознавать, что в это патриотическое течение украинской идентичности входят не только неприязнь к России, возрождение украинского языка, стремление к вступлению в Евросоюз, но и живая память о прошлом и