Вечная философия - Олдос Хаксли

чтобы относиться к ним с величайшим вниманием; но предупреждал, что пристрастие к определенным формам и конкретному времени умственной молитвы не должно перерастать в одержимость. Пренебрегать отчаянным призывом к любви или послушанию только потому, что наступило время выполнять духовные упражнения – значит пренебрегать целью и наилучшими средствами во имя средств не только не лучших, но вообще непригодных для достижения высшей цели.

Духовные упражнения представляют собой особую разновидность аскетизма, они призваны в первую очередь подготовить разум и эмоции к тем высшим формам молитвы, в которых душа совершенно пассивна по отношению к божественной Реальности; также это самостоятельно достигнутое просветление ведет к углублению самопознания, которое вызывает еще большее отвращение к самому себе, что, в свою очередь, способствует изменению характера.

На Востоке духовные умственные упражнения были систематизированы еще в глубокой древности, хотя нельзя сказать точно, когда именно. В Индии и в Китае духовные упражнения (сопровождаемые или предваряемые более или менее сложными физическими упражнениями, особенно дыхательными) применялись за несколько сотен лет до Рождества Христова. На Западе монахи Фиваиды[506] значительную часть дня проводили в медитации, считая ее средством созерцания или обретения знания, объединяющего с Богом; на протяжении всей истории христианства более или менее методичная умственная молитва широко использовалась в качестве дополнения к молитве, произносимой вслух в ходе актов коллективного или индивидуального благочестия. Но преобразование умственной молитвы в стройную систему духовных упражнений произошло, похоже, лишь на исходе Средневековья, когда реформаторы церкви стали популяризировать эту новую форму духовности, дабы вдохнуть новую жизнь в умирающее монашеское движение и укрепить положение религии среди светских слоев общества, озадаченных Великим Расколом[507] и глубоко потрясенных развращенностью священнослужителей. Наиболее влиятельными и деятельными в числе первых систематизаторов были каноники Виндесхайма, поддерживавшие тесные связи с Братством общей жизни[508]. В шестнадцатом и начале семнадцатого столетия духовные упражнения сделались, если можно так выразиться, почти модными (в положительном смысле этого слова). Первые иезуиты показали, какой поразительной перемены в характере, какой силы воли и какого искреннего пыла может достичь человек, систематически выполняя интеллектуальные упражнения, разработанные святым Игнатием Лойолой; поскольку в те времена в католической Европе иезуиты пользовались большим уважением, духовные упражнения, ими «осененные», превратились в престижное времяпрепровождение. На протяжении первого столетия Контрреформации были составлены, опубликованы и разошлись по городам и весям многочисленные системы духовных упражнений (в отличие от системы Лойолы, многие были откровенно мистическими). После споров с квиетистами мистицизм впал в немилость, а заодно с ним пострадало немало ранее популярных систем, разработанных для того, чтобы помочь душе отыскать путь к созерцанию. Более подробные сведения по этому интересному и важному вопросу читатель найдет в «Христианской духовности» Пурра, «Искусстве умственной молитвы» Бида Фроста, «Духовном развитии и умении молиться» Эдварда Лина и «Духовных упражнениях» Эльфриды Тилльярд[509]. Здесь же мы приведем только ряд характерных цитат из трудов представителей разных религиозных традиций.

Знай, что ты, научившись терять себя, сможешь дотянуться до Любимого. Нет иных тайн, подлежащих раскрытию; иной цели я не знаю.

Абдуллах аль-Ансари

Шестьсот лет спустя святой Франциск Сальский, как мы видели, сказал почти то же самое молодому Камю и всем остальным, пришедшим к нему с наивной верой в то, что он раскроет им какой-то несложный и безотказный способ обретения знания, объединяющего с Богом. Выяснилось, что все просто – нужно отказаться от себя и раствориться в Любимом. Тем не менее суфии, как и их христианские коллеги, активно использовали духовные упражнения – разумеется, не как самоцель и даже не в качестве оптимальных средств, а для поисков наилучшего средства единения с Богом, то есть ради бескорыстного и любовного созерцания.

Дюжину лет я выковывал свою душу, словно кузнец. Я положил ее в печь самоотречения и опалил огнем сражений, положил ее на наковальню упрека и бил по ней молотом стыда, покуда она не сделалась зеркалом моей души. Пять лет я был своим зеркалом и усердно натирал это зеркало всевозможными деяниями благочестия и почитания. Затем целый год я созерцал себя в зеркале. Я узрел пояс гордыни, тщеславия, самодовольства, убежденности в вере и одобрения трудов своих. Тогда я стал трудиться еще пять лет, покуда пояс не сносился, а сам я не пришел заново к исламу. Я огляделся и увидел, что все сотворенное мертво. Я произнес над ними четыре акбира (молитвы. – Ред.), вернулся с их похорон, и без вмешательства сотворенного, с одной только Божьей помощью, я смог дотянуться до Бога.

Байазид ал-Бистами

Простейшей и наиболее распространенной формой духовного упражнения является повторение божественного имени или какой-либо фразы, подтверждающей существование Бога и зависимость от Него человеческой души.

А потому, когда побуждаешь себя к труду сему (к созерцанию. – Авт.) и ощущаешь по милости небес, что призван Богом, возвеселись в сердце своем и вознесись к Господу покорным порывом любовным. Помышляй лишь о Боге, Коий сотворил тебя, поставил тебя на твое место, милостиво призвал тебя к служению, и не допускай иных мыслей о Боге. Отрекись и от мыслей оных, ибо одного намерения, к Господу направленного, по той причине, каковая есть Он Сам, вполне уже достаточно.

Коли вздумается тебе высказать и изречь намерение сие единым словом, дабы впредь легче было говорить о нем, тогда выбери малое слово из одного слога, ведь один лучше двух; чем короче слово, тем ближе оно свершениям духовным. Такожде обратись ко слову «Бог» или слову «мир». Выбирай то или другое, но чтобы непременно из одного слога. Прилепи сие слово к сердцу своему, дабы никуда оно вовеки не пропало.

Слово сие будет твоим щитом и твоим мечом в дни мира и в дни войны. Словом сим разгонишь ты облака и тьму над собой. Словом сим сокрушишь ты всякие прочие мысли, изгонишь в царство забвения. Коли станет кто докучать тебе, спрашивая, что ты будешь иметь, отвечай одним этим словом. Коли вызовется кто в своей великой учености растолковать тебе слово сие, скажи ему, что ты воспринял все целиком, а не частями малыми. Коли крепко будешь держаться своей цели, то иная какая вовсе не придет тебе на ум.

«Облако неведения»

В другой главе того же трактата автор намекает, что слово, символизирующее нашу конечную цель, следует периодически заменять другим, обозначающим наше нынешнее положение относительно этой цели. «Грех» и «Бог» – вот какие слова следует повторять в ходе этого упражнения.

Не терзай и не растолковывай слова сии ради любознательности или пытливости, не пытайся объяснить качества этих слов, будто из желания так укрепить