Вечная философия - Олдос Хаксли

вечная жизнь»[497]. Но если ритуальная белая магия сама по себе считается истинной религией, если порождаемое ею сверхъестественное «нечто» считается Богом, а не человеческими представлениями о Нем и чувствами по отношению к Нему (или хотя бы к чему-то меньшему, нежели Бог); если священные ритуалы отправляются и посещаются ради «духовной сладости» и обретения власти и преимуществ – тогда почитание превращается и в идолопоклонство. Подобное идолопоклонство в лучших своих проявлениях тоже может считаться полезным, однако последствия поклонения Богу как чему угодно, но только не Духу, и в какой угодно форме, но только не в истине и не в душе, совершенно нежелательны – ибо они оборачиваются неполным спасением души и оттягивают ее абсолютное единение с вечной Основой.

То, что очень многие мужчины и женщины всем сердцем обожают ритуалы и церемонии, неопровержимо доказывает история религии. Почти все иудейские пророки были против ритуальности. «Раздирайте сердца ваши, а не одежды ваши»[498]; «Милости хочу, а не жертвы»[499]; «Ненавижу, отвергаю праздники ваши и не обоняю жертв во время торжественных собраний ваших»[500]. Но все же, невзирая на то, что пророки считались боговдохновенными, Иерусалимский храм на протяжении сотен лет после их смерти продолжал оставаться центром ритуальной религии, местом церемоний и кровавых жертвоприношений. (Мимоходом можно заметить, что пролитие крови, своей, животных или других человеческих существ было, судя по всему, на удивление эффективным способом внушить «оккультному», или психическому, миру нежелание откликаться на мольбы и наделять просителя сверхъестественными силами. Если это и вправду так – а антропологические и летописные сведения говорят в пользу такого предположения, – то налицо еще один веский довод против принесения в жертву животных, против свирепых телесных истязаний и даже, поскольку мысль является формой действия, против воображаемого любования пролитой кровью, столь популярного в определенных христианских кругах.) Иудеи поступали вопреки заветам пророков, а христиане шли против учения Христа. Евангельский Христос – проповедник, а не распорядитель ритуалов и таинств; Он отвергал «лишние слова» и настаивал на важности духовного почитания, отказывался от жертвоприношений и даже не слишком стремился в храм. Но это не помешало историческому христианству пойти по иному, чересчур человеческому пути. Так же происходило и в буддизме: Будда священных книг Палийского канона называл обряды кандалами, мешающими достичь просветления и освобождения, но основанная им религия широко практикует различные церемонии, «лишние слова» и многочисленные обряды.

Существуют, кажется, две основные причины подобного развития исторических религий. Во-первых, большинство людей жаждет не духовности или освобождения, а религии, приносящей эмоциональное удовлетворение; жаждет слышать ответы на свои молитвы, сверхъестественных способностей и частичного спасения в каком-то посмертном раю. Во-вторых, те немногие, кто стремится к духовности и освобождению, считают, что наиболее пригодными средствами достижения этой цели являются именно церемонии, «лишние слова» и таинства. Участие в этих церемониях и повторение этих формул сильнее всего напоминает о вечной Основе сущего; погружение в символы облегчает путь к тому сокровенному, что этими символами выражается. Всякая вещь, событие или мысль представляют собой точку пересечения Творца и творения, схождения более или менее отдаленного проявления Бога и луча, так сказать, непроявленного Божества; потому всякая вещь, событие или мысль способны стать вратами, сквозь которые душа может выйти из времени в вечность. Вот почему религия ритуалов и таинств может вести к освобождению. Но в то же время каждое человеческое существо привязано к власти и самовозвеличиванию, так что любая священная церемония, любая словесная формула и любое таинство есть канал, по которому сила и власть могут перетекать из чарующей психической вселенной во вселенную воплощенных «Я». Вот причина того, почему религия ритуалов и таинств может уводить от освобождения.

Любой системе организованных таинств изначально присущ еще один недостаток, и он заключается в том, что эта система дает власть касте жрецов, а жрецы своей властью, естественно, злоупотребляют. В обществе, которое приучено верить, что спасение достигается исключительно или преимущественно посредством определенных таинств и что полноценно отправлять эти таинства могут только профессиональные жрецы, эти жрецы будут обладать огромной властью. Обладание такой властью постоянно искушает к ее использованию для удовлетворения индивидуальных потребностей и корпоративных устремлений. Если соблазн достаточно велик, то большинство человеческих существ, не являющихся святыми, неизбежно ему поддастся. Вот почему Христос наказывал своим ученикам молиться о преодолении искушения[501]. Таков – или должен быть таков – основополагающий принцип всех социальных реформ. Экономические, политические и социальные отношения между человеческими существами должны организовываться таким образом, чтобы свести до минимума искушения отдельных людей или групп, будь то алчностью, гордыней, жестокостью или властью. Поскольку мужчины и женщины таковы, каковы они есть, освободить человеческие сообщества от зла (по крайней мере, до определенной степени) возможно только ослаблением искушений и уменьшением их количества. Те искушения, которым подвергается каста жрецов в обществе, принявшем религию таинств, настолько сильны, что сколько-нибудь упорное сопротивление им способны оказать разве что наиболее святые люди. А что происходит, если служители религии поддаются этим искушениям, хорошо видно из истории Римской церкви. Поскольку католическое христианство проповедовало свою версию Вечной Философии, оно породило целый ряд великих святых. Но из-за того, что Вечная Философия покрылась толстым слоем обрядности и идолопоклоннической озабоченности бренным, менее святые члены церковной иерархии испытывали сильные и совершенно ненужные соблазны, поддавались им и вставали на путь преследований инакомыслящих, симонии, политики с позиции силы, тайной дипломатии, накопления финансов и сотрудничества с тиранами.

Одолеваемый сомнениями с тех пор, как Господь по милости Своей привел меня к вере в его любимого Сына, я всякий раз, преломляя хлеб и вино поглощая, даже в обычных обстоятельствах непрестанно помышлял об израненном, истекающем кровью теле моего дорогого Спасителя и Искупителя, к Коему я питаю искренние чувства.

Стефан Грелье[502]

Мы видели, что ритуальность и обрядность, превращенные в стержень организованного религиозного поклонения, ни в коей мере не являются подлинным благом. Но если свою повседневную жизнь человек сам превратит в некий бесконечный ритуал, если каждый объект окружающего мира он будет трактовать как символ вечной Основы сущего, если каждое действие будет частью священного обряда – это действительно принесет пользу. Все духовные учителя человечества, от авторов упанишад до Сократа, от Будды до святого Бернарда, согласны с тем, что без самопознания не может быть истинного познания Бога, а без постоянной собранности невозможно полное освобождение. Человек, научившийся воспринимать вещи как символы, личности как храмы Святого Духа, а действия как таинства, становится тем, кто научился постоянно напоминать себе о том, кто он есть, каково его место в мироздании и по отношению к его Основе, как