Мой полярный дневник - Ким Гымхи

И действительно, повсюду виднелись следы этих «высокоскоростных залпов»: белые и розоватые брызги, будто размашистые мазки художника-экспрессиониста, украшали серые галечные склоны. Розовый оттенок – признак не до конца переваренного криля.

Вблизи взрослые пингвины выглядели просто великолепно. Тела обтекаемой формы, хорошо развитая грудь, неожиданно длинные и сильные лапы, ведь пингвинов обычно все считают коротконогими.

Совсем иначе выглядели птенцы. Их маленькие головки, утопающие в пуху, делали их похожими на миниатюрных снеговиков. Они еще не сменили свой мягкий пушок на отталкивающие влагу перья.

Поднявшись на вершину склона, мы вышли на ровную площадку, где наконец увидели антарктических пингвинов. В этой колонии соседствовали два вида: папуанские пингвины (также известные как субантарктические) и антарктические. Папуанские пингвины предпочитали селиться на равнинах и пологих склонах, тогда как антарктические обитали на скалах и прибрежных утесах[12]. Суровый каменистый ландшафт выглядел недружелюбно, но, как выяснилось, они выбрали эту территорию осознанно – им удобнее отправляться на охоту, находясь ближе к морю.

Вживую антарктические пингвины оказались невероятно обаятельными. Черная полоска под клювом, которая на фотографиях казалась несколько странной, в реальности смотрелась вполне органично. Мне рассказывали, что эти пингвины более агрессивны и могут кусаться, но по сравнению с папуанскими они проявляли ко мне гораздо меньше интереса.

Вспомнились предостережения, которые я слышала перед поездкой: «Удар крыла может выбить зуб», «Укус пингвина оставит синяк размером с кулак». Я не стала рисковать и подходить ближе. Ведь я здесь была лишь временной гостьей, а они – полноправными хозяевами, поэтому я только наблюдала издалека. Рассматривая пингвинов, я заметила, что их птенцы были разного возраста. Некоторые уже сменили пуховый наряд на водонепроницаемое оперение, но родители все равно прижимали их к себе, надежно защищая от холода. Говорят, папуанские пингвины заботятся о потомстве дольше, чем антарктические.

Пока я с головой погрузилась в жизнь пингвиньей деревни, поднялся сильный ветер, и началась метель.

«Ким Гымхи, Ким Гымхи, вас вызывает связной», – раздался голос со станции. Я проходила соответствующее обучение, находясь в Корее, но, когда настал момент действовать, я растерялась – не могла сообразить, когда нажимать кнопку, когда говорить, а когда слушать. Из-за этого я пропустила продолжение сообщения и максимально серьезно отрапортовала: «В настоящее время провожу исследование».

Позже выяснилось, что связной вызывал меня из-за ухудшения погоды и передавал, что нужно немедленно вернуться. Получилось, что я с важным видом проигнорировала приказ станции. Надо мной потом еще все подшучивали, ведь переговоры по рации транслировались на всю станцию и их мог услышать каждый желающий.

Напарник предложил возвращаться, и мы выбрались из поселка пингвинов, где пингвиний помет и талая вода смешивались, образуя ярко-зеленые болотистые участки.

Мы прошли мимо антарктических пингвинов, которые, соприкасаясь клювами, оживленно переговаривались (мне казалось, что звук, который они издают, похож на «крур-крур»), мимо группы папуанских пингвинов, которые теснились под опорами метеорологической антенны, установленной полярниками: она им, похоже, чем-то особенно приглянулась. Мы нехотя двинулись в обратный путь.

Всю дорогу шел снег, морозный антарктический воздух так и искрился. Таких «летних пейзажей» с заснеженными холмами я еще не видала.

– О, вот там тюлень, – указал напарник трекинговой палкой в сторону берега.

Я посмотрела в том направлении, но сначала заметила только пингвинов. «Где?» – переспросила я, и в этот момент один из «камней» медленно приподнялся. Это был тюлень черного цвета.

Странный наблюдатель

– Здесь нужно ходить осторожно, – предупредил напарник. – Лежащий тюлень так похож на камень, что можно случайно наступить на него.

– А что будет, если наступить? – спросила я, наблюдая, как тюлень поднимается, опираясь на передние ласты… Дикое животное оказалось огромным и мощным.

– Зависит от настроения того, на кого наступили. Если он не боится людей и умеет быстро бегать, может напасть.

Я задумалась: а смогу ли я убежать? Даже поход к пингвинам вымотал меня невероятно. Что, если разъяренный тюлень с рычанием бросится за мной? Я приняла твердое решение быть максимально осторожной, чтобы не попасть в такую ситуацию.

– Но вот кого по-настоящему следует опасаться – так это морского леопарда, – предупредил напарник.

Он рассказал, что на соседней станции произошла трагедия – морской леопард утащил сотрудника в воду.

– Утащил человека?! – ахнула я.

Видимо, заметив мой испуг, напарник поспешил меня успокоить: в отличие от других тюленей, на суше морские леопарды передвигаются крайне медленно. По его словам, они ползают, перемещая свое тело с помощью волнообразных движений.

Вернувшись на станцию после первого по-настоящему антарктического приключения, я в изнеможении рухнула на кровать. После тяжелой прогулки по галечному пляжу под ледяными порывами ветра я полностью выбилась из сил, но почувствовала, что впервые по-настоящему соприкоснулась с Антарктидой.

Я проспала до самого ужина. Обычно в шесть вечера на станции «Седжон» раздается бодрый детский голос: «Время ужина. Отложите свои дела и приходите есть. Не забывайте хорошо питаться». Но даже он не разбудил меня.

Проснувшись чуть позже, я, растрепанная после сна, натянула на себя полярную куртку и побрела из лабораторного корпуса в столовую.

– О, а вот и вы! Мы звонили в вашу комнату, но никто не отвечал, и мы уже начали беспокоиться, – приветствовал меня начальник станции.

Я только-только проснулась и еще не успела прийти в себя.

– Я спала, – пробормотала я в ответ и наполнила поднос рисом и гарнирами. В меню были замечательные говяжьи ребрышки по-лос-анджелесски в соусе кальби, сладкий картофель в остро-сладком соусе и густой суп из говяжьей грудинки.

Блюда, по всей видимости прошедшие тщательный отбор перед тем, как попасть в меню, здесь были просто отменные, и я с жадностью набросилась на еду. Тогда я еще не осознавала, что нарушила неписаное правило.

– Как вам прогулка в деревню пингвинов? – обратился ко мне начальник команды полевых исследований.

Рассказывая про него родным в Корее, я в шутку называла его «симпатичным учителем по соседству». У него был приятный глубокий голос, почти как у профессионального актера дубляжа. Когда я впервые его услышала, он напомнил мне Пак Иля – легендарного корейского актера, голосом которого в старых фильмах говорили Марлон Брандо, Аль Пачино и Клинт Иствуд.

Но в тот момент мои мозги напоминали перезревшую кимчи, поэтому я просто ответила, что все было хорошо и я увидела пингвинов.

– Вы не отчитались о возвращении, и начальник станции беспокоился о вас, – продолжал он. – Когда наступило время ужина, он стал вас искать и даже отправил администратора проверить, все ли с вами в порядке.

Я растерянно пробормотала, что мы с администратором разминулись, а звонок я, видимо, проспала –