Мой полярный дневник - Ким Гымхи

в единоличное пользование. Шкаф, письменный стол, узкая кровать и квадратное окно. В жизни мне доводилось пожить в разных комнатах – даже в роскошных курортных номерах, – но я чувствовала: этой буду гордиться больше всего. Подойдя к окну, я увидела на противоположном берегу пологие склоны полуострова Вебер.

Изучив комнату, я взяла приготовленные в подарок конфеты с медом из мануки и отправилась в кабинет начальника станции. Объяснив свои задачи, я попросила разрешения взять интервью у нескольких сотрудников и в первую очередь посетить так называемую деревню пингвинов у мыса Наребски. Я приводила формальные доводы: мол, мне это нужно для серии путевых очерков, меня интересует район, который курирует наша станция, и тому подобное… Но, если уж говорить честно, пингвины – это та самая «романтика Антарктиды», о которой мечтает каждый, кто приезжает сюда. Почему мы так любим этих птиц? Из-за сходства с человеком во фраке? Из-за того, что они живут где-то далеко от нас? Из-за смешной походки? В этой любви есть что-то трогательное и нежное. Хотя для ученых они не просто милые существа.

– А еще я слышала, что на станции есть библиотека, – хочу поскорее ее увидеть!

Как только я это произнесла, два моих собеседника немного смутились.

– Библиотеку… сейчас приводят в порядок.

– Автоматические стеллажи[8] сломались, – осторожно объяснил администратор в круглых очках, Квон Ёнхун.

– Раньше мы тратили около миллиона вон[9] на бумажные книги, но сейчас, с развитием Интернета…

Начальник станции Ли Хёнгын двадцать лет назад был здесь связистом, затем работал на станции «Чан Бого», а теперь вернулся руководить «Седжоном» и, по словам местных зимовщиков, сейчас активно набирал молодых сотрудников – нынешний подбор кадров называют «революционным».

– Сейчас и без книг развлечений хватает; кроме того, электронные книги читают чаще.

Я кивнула, соглашаясь. Место для книги должно быть тихим и укромным. Ребенок сядет с книгой в уголке двора, под тенью глицинии, а не на залитой солнцем спортивной площадке, где другие дети резво гоняют мяч.

Мы вышли из кабинета, спустились по лестнице и оказались у библиотеки. За дверью с изображением книжного червячка оказалась маленькая комната с деревянными полами и потолком.

Все полки были плотно заставлены книгами, от собрания сочинений Фрейда до манги «One piece» – а имена читателей аккуратно записывали в отдельной тетради. Эта библиотека была совершенна. Я взяла почитать «Эндьюранс – великий провал Эрнеста Шеклтона» (издательство «Туиндоль», 2003)[10] и вернулась в жилой корпус. Там я обнаружила, что кто-то уже перенес мой чемодан в комнату. Я так и не узнала, кем был этот тайный ангел, но такое приветствие меня тронуло.

* * *

Чтобы представить структуру станции «Седжон», вообразите себя антарктическим пингвином (Pygoscelis antarctica). В Антарктиде живут красноклювые папуанские пингвины и более смелые антарктические пингвины с характерной черной полоской под клювом. Через десять дней после моего прибытия один такой любопытный пингвин действительно наведался на станцию.

Вы (вы пингвин, не забывайте) направляетесь с утесов мыса Наребски на охоту в открытое море и вдруг замечаете странные сооружения. Вынырнув из воды, вы раскидываете крылья и важно шагаете по причалу. Осматриваете декомпрессионную камеру для дайверов, гудящий генераторный цех, склад резиновых лодок с рельсами – и обнаруживаете несколько не похожих на пингвинов существ.

Сперва вы оказываетесь у генераторного цеха и встречаете там парня лет двадцати пяти. K. – самый молодой член команды. Он устроился в стабильную компанию и начал строить в ней карьеру, но так и не смог отказаться от своей антарктической мечты. После переговоров с работодателем он взял отпуск и приехал сюда. Череда поломок генератора привела к тому, что он решительно побрился наголо – и теперь его круглая голова точь-в-точь как у пингвина.

Пройдя мимо мемориальной доски в честь погибшего полярника Чона Джэгю[11], нежданный гость попадает в жилой блок зимовочной команды. Зимой во время снежных бурь здесь не видно даже собственных ног, поэтому все ключевые объекты: командный пункт, радиорубка, медпункт, жилые помещения, кладовая и кухня – сосредоточены в одном месте. Южный гигантский поморник – главный хищник антарктической экосистемы – иногда поджидает неподалеку, зная, что в этом здании есть пища. Благородство и самодостаточность? Этим созданиям дикой природы они чужды. Непингвин (человек) выходит из здания, преграждает поморнику путь, размахивая руками в попытках прогнать птицу, но потом опускает свои крылья вниз, будто говоря: «Ой, да шут с тобой», и уходит в сторону исследовательского корпуса. У непингвина угрюмый вид – не писатель ли он, часом?

С трудом открыв тяжелую железную дверь исследовательского корпуса, построенного на сваях, я увидела просторную обувную полку, забитую тапочками и трекинговыми ботинками всевозможного вида и цвета. По запаху было ясно: многие владельцы этих ботинок побывали в пингвиньей деревне. Десять тысяч пингвинов ежедневно потребляют по три тонны криля – и производят соответствующее количество помета, который смешивается с грязью и снегом, превращая землю в липкую кашу. Запах не для слабонервных. Даже ученые, целыми днями работающие рядом с пингвинами, после одного сезона перестают есть креветочные чипсы.

На первом этаже корпуса расположены «мокрые» лаборатории, биоинформатические «сухие» лаборатории, заполненные оборудованием, и лаборатория атмосферных исследований. В зонах отдыха на первом и втором этажах – горы лапши, снеков, хлопьев, попкорна, риса быстрого приготовления и консервированных супов. Не понимаю, как можно питаться этой сухомяткой, но прямо сейчас кто-то тихо поглощает углеводы, спрятавшись за перегородкой. В комнате отдыха – большой монитор с информацией о погоде, а на подоконнике второго этажа лежат разноцветные кубики LEGO. Все обитатели Антарктики вынуждены строить здесь свой дом, как из кубиков LEGO: пингвины – из гальки, поморники – из камешков, а люди – из своих сложных нагромождений.

Эти мысли навеял мне разговор с Х. из команды зимовщиков. Он поводил меня по станции и на прощание сообщил, что мои книги находятся в пути на станцию «Седжон».

– Там письма для вас и ваши книги, кто-то из наших просил заказать. Не знаю, успеют ли прибыть до вашего отъезда. Если что, подпишете нам их?

– Конечно, я и на письма постараюсь ответить.

Сама идея того, что мои книги сейчас пересекали экватор на пути в Антарктику, вызывала восхищение. Меня переполняли искренние эмоции. Попрощавшись с Х., я отправилась к человеку, который должен был сопроводить меня в деревню пингвинов. Я задумалась: возможно, станция совсем скоро станет мне по-настоящему родной.

2. Мир маленьких снеговиков

«Летний»