Истории убийц и насильников. Основано на реальной практике адвоката – ведущего подкаста CrimeCast - Михаил Владимирович Давыдов

– Я пил седативные. Голос стихал. Прежняя жизнь начинала возвращаться. Даже с женой пару раз поговорили по-человечески. Она смотрела на меня как раньше. Начал просыпаться по утрам, а не засыпать под утро. Играл с дочкой. Думал: вот оно. Почти поверил, что все позади. Но все сломалось в одну ночь.

На границе между сном и явью они вернулись. Этот чертов голос. Но твердил уже не невнятные слова, а команды. Не фразы – приказы. Цифры в голове складывались в инструкции. Но все еще непонятные.

«Сожги бумагу – она врет.

Выкинь туфли – они идут за тобой.

Точи металл – чтобы не зудели».

Просто случайный набор слов, без конкретики. Я понял: таблетки кончились. Искал чем можно заглушить. Благо, на балконе был ящик со спиртным. Я сел с парой бутылок на кухне. Уперся спиной в батарею, напротив – окно, слева дребезжит холодильник. Пил прямо из горла. И так до утра.

Энтомолог поднял на меня глаза:

– Мать вставала рано. Зашла на кухню где-то в пятом часу.

Я записал: Кухня. Мать. И три жирные точки. Я еще не знал, что будет дальше, но догадывался.

– Сначала я не понял, что это она. Надо мной стояла жуткая серая фигура с черным пятном над бровью… Глаза – словно под слоем копоти. И тут она… зажужжала.

Энтомолог замолчал. Сделал паузу. Минуту висела густая вязкая тишина. Я просто смотрел на него. А он – сквозь меня.

– Я взял сковородку. Не ударил. Просто замахнулся. Она зажужжала еще громче. Брат вбежал первым. За ним – отец. Они были нормальными. Людьми. Я пытался объяснить, что вижу. Кричал, но они меня не услышали. А потом это насекомое – с вытянутыми вперед клешнями вместо рук – двинулось на меня. Отбросив сковородку, я прыгнул на него, вцепился в шею и начал душить. Душил, пока отец не оттащил меня.

Энтомолог уставился на свои трясущиеся пальцы.

– Я выбежал из дома в носках. Просто сбежал. Потому что не мог больше на это смотреть. Я не понимал, кем она стала.

Через секунду добавил:

– Я то ушел. Но звуки ушли со мной.

04

– Сел в электричку. Купил билет до первого попавшегося пункта. Главное было – не возвращаться.

Вагон дрожал. Металл пел в такт. Проехал пару станций, пытаясь забыть о том, что случилось утром. На Бородянке зашел мужчина в пальто. Сел напротив. Из портфеля достал «Комсомольскую правду», развернул и уткнулся. Я посмотрел ему в глаза. Он не моргал! Минуту. Другую. Десятую. Я все понял. Моя бывшая мать тоже не моргала. У них не веки – просто складки кожи для вида.

Медленно достал топорик. Маленький, походный. Захватил из дома на всякий случай. Положил на сиденье рядом. Чтобы он увидел. Чтобы почувствовал – я знаю. Мы молча смотрели друг на друга. Тут он встал и повернулся к выходу. Смотрю – а на спине панцирь, как у мокрицы. Я не мог его отпустить, он привел бы остальных.

Монстр ускорил шаг, потом побежал. Я догнал его в первом вагоне. Ударил что было силы прямо в центр туловища. Один раз. Он опрокинулся на панцирь. Второй – чтобы расколоть до конца. Внутренности вывалились наружу. Кишки скользнули по полу, метра на два, оставляя за собой кровавые разводы. Люди вокруг орали. Шум стал плотным, липким – как если бы воздух запекся.

Пока Энтомолог собирался с мыслями, мне вдруг стало не по себе. Жутковато… А ведь это было только начало истории. Все, что он рассказал – лишь пролог. Главное – еще впереди.

Он выдохнул – легко, почти с облегчением. И продолжил:

– Потом – тишина. Голос в голове замолчал. Я вышел, никто не встал на пути. Видимо, боялись. Появилось чувство: где-то рядом есть убежище. Слепое пятно на карте. Где нет насекомых. Вижу здание. Обычная хрущевка. Пятна плесени на стенах первых этажей. Окна – как глаза, в которых давно никого нет. Металлическая дверь, ржавая, цвета гнилой кожи. Потянул за ручку – не заперто. Подвал впустил меня. Внутри было темно, сыро. Но главное – спокойно и тихо. Как будто это место ждало меня. Подпер дверь деревянной балкой и сел на пол.

Слова зависли в воздухе. Энтомолог будто мысленно перенесся туда.

– Был там три, может, четыре дня. Внизу время текло иначе. Стены дышали. Паутина дергалась. Свет не доходил. Даже если бы и дошел – он бы там и сдох.

– Я ничего не ел. Считал капли. Кап… Кап… Кап… 664 капли. 665 капель. 666 капель. Пил их. Пил все, что стекало с труб. Курил газетные вырезки – колонку «Мнение экспертов». Буквы входили в меня. «И» цеплялась за бронхи. «П» щекотала язык.

– Где-то после тридцатой выкуренной газеты я услышал из вентиляции шепот. Невидимый кто-то хрипло произносил: ТРЕВОГА, ПАНИКА, МЫ. Из потрескивания стен складывались числа: 7, 6, 2. Они нашли меня, говорили со мной. Я понял, что вокруг все живое.

В голове гудело. В затылке шипело. Они преследовали меня. Пока не понимал, зачем. Но должен был сдерживать их от внешнего мира. Я стал пробкой, чтобы не выпустить их из подвала.

Так прошло четыре дня. Силы их сдерживать больше не было. И наружу прорвался рой. И это была не помощь, а саботаж.

Энтомолог говорил быстро и сухо. Как будто хотел закончить, прежде чем выйдет из тела и услышит себя со стороны. А я уже не писал – просто постукивал ручкой по бумаге.

05

– Тени двигались. Светили в глаза фонарями. Кто-то крикнул: «Он здесь!» Кто-то схватил меня за плечо. Я не сопротивлялся. Не потому, что не мог. А потому, что не должен был показывать, что включен в систему. Если не признать – может, и обойдется.

Меня вытащили из подвала. Посадили в белую машину. Внутри – пульсирующая ткань салона, впитывающая всю мою энергию. Врачи провоцировали, хотели разговорить. Сначала спокойно, почти дружелюбно.

«Как ты себя чувствуешь?»

«Ты знаешь, где находишься?»

«Помнишь, как тебя зовут?»

Но я молчал. Не знал, можно ли говорить. Они не должны понять, что я проводник. Между «насекомыми» и людьми. Что я знаю об их существовании. Они не хотели, чтобы обычный человек знал о них. Но во мне жил голос, который помогал определять их и защищаться. Он твердил: «Говори, что ничего не понимаешь», «Смотри не в пол, а прямо в их глаза», «Чаще моргай и кивай», «Копируй их поведение».

Один из белых халатов