Истории убийц и насильников. Основано на реальной практике адвоката – ведущего подкаста CrimeCast - Михаил Владимирович Давыдов

этой стадии защита имеет допуск только к тем материалам, которые касаются непосредственно подзащитного: к объяснениям, протоколам допросов обвиняемого, экспертным заключениям).

Изучил переписку, изъятую с телефона. В действиях Яны я не увидел корыстного умысла. Только любовь, доверие, неумение лгать. Она не хотела от отношений какой-то выгоды. Просто влюбленная и потерявшаяся девочка, которая хотела быть нужной.

На этом я и собирался построить линию защиты – на отсутствии корыстного умысла, на человечности, на том, что девочкой двигала жажда любви, а не наживы. К тому же ее отец был очень болен, что могло существенно смягчить наказание.

Начались походы в СИЗО, следственные действия. Работал. Не сдаваясь. Надеясь не на чудо, а на максимальное смягчение наказания.

09

Суд. Продление меры пресечения. Яна в клетке с опущенной головой. В тех же ботинках и куртке. С той же тишиной внутри. К этому моменту уже около полугода Яна томилась в камере.

Поднялась секретарь:

– Встать, суд идет!

В зал вошла судья Лебедева. – собранная, точная, с выражением сосредоточенной строгости. Села в кресло. Заседание началось.

Следователь Волкова заявила ходатайство о продлении меры пресечения Зоревой Яны Андреевны. Еще на месяц. Основания: осмотр и приобщение цифровых устройств, допрос администраторов интернет-магазина, поиск новых свидетелей, проверка причастности к другим преступлениям, предъявление обвинения в окончательном объеме.

Прокурор поддержала. Обвиняемая возразила.

– Слово – защите.

Я встал, собрался и начал. Начал как обычно. В таких делах зачастую все происходит по одному сценарию. И развязка всегда одинаковая – продление.

– Уважаемый суд. Считаю, что для удовлетворения ходатайства следователя нет оснований.

Моя подзащитная молода, имеет семью, регистрацию и постоянное место жительства на территории региона. Доводы следователя о том, что она может скрыться от следствия и суда, оказать давление на свидетелей или иным образом воспрепятствовать производству по уголовному делу документально не подтверждены и не конкретизированы. Довод о том, что Зорева не имеет определенных занятий, также не нашел подтверждения. Она неофициально работает художником-оформителем.

Подзащитная с момента задержания активно сотрудничает со следствием, дала подробные объяснения, признала вину и не предпринимает попыток препятствовать установлению истины. Кроме того, у Зоревой есть близкие родственники, один из которых – отец – является инвалидом. Она необходима семье, оказывает помощь в уходе.

Одна лишь тяжесть преступления, в совершении которого обвиняется Зорева, не может служить основанием для содержания под стражей. На основании изложенного прошу отказать в удовлетворении ходатайства следователя и избрать в отношении моей подзащитной подписку о невыезде и надлежащем поведении.

Судья кивнула и после оглашения материала удалилась в совещательную комнату.

У судьи было что-то не то в голосе. Не как обычно. Не сухо. Тонкая нотка то ли сочувствия, то ли чего-то еще. До сих пор не могу понять.

Мы ждали. Без слов. Почти всегда срок содержания под стражей продлевают. Поэтому я мысленно готовился к следующему заседанию.

Через 15 минут судья вернулась:

– Ходатайство следствия оставить без удовлетворения. Изменить меру пресечения на подписку о невыезде и надлежащем поведении. Освободить из-под стражи в зале суда.

Яна не поверила. Без слез. Без криков радости. Просто вернулась в себя. Пришла в чувства. На кончиках пальцев уже была прохлада от прикосновения к чистому снегу. Во рту играл запах домашней еды.

Невероятное постановление. Я смотрел на судью, пытаясь прочитать по лицу, что повлияло на ее решение. Но так и не понял. Это осталось для меня загадкой, ответ на которую я вряд ли когда-нибудь узнаю.

10

Свобода – это не музыка. Она не бросается в объятия. Не плачет. Не ждет. Она просто есть.

Выйдя из помещения суда, Яна нашла ближайшую лавку в парке неподалеку. Села. Медленно, осторожно, словно боялась услышать команду: «Назад».

В руках – постановление суда. Ни телефона. Ни денег. Ни документов. Запах леса от куртки – единственное, что осталось от прежней жизни.

Позже она скажет: «Птицы кричали, как сирены. Свет бил в лицо, как лампа на допросе. Все вокруг казалось слишком живым».

Я ждал ее на парковке неподалеку. Решил не торопить.

К вечеру мы уже подъезжали к ее дому. Яна вышла из машины – молча, медленно. Родные места. Она не видела их много месяцев, но каждый день вспоминала, мечтая вернуться. Мы попрощались. Я уехал.

Старая панелька. Металлическая дверь – уже без решетки. Лестничные пролеты, по которым идешь без наручников. Четвертый этаж. Деревянная дверь. Звонок. Еще один.

Мать Яны открывает молча. На плите – суп. Настоящий. Пар, запах лука, масло.

Яна ела медленно. Каждая ложка была доказательством того, что она жива и свободна.

На следующий день она взяла кисть. Не потому, что хотелось, а потому, что иначе было нельзя. Иначе снова все бы рухнуло. Мазок. И еще один.

– Я дышала через краску, – скажет она потом.

Мир казался чужим. Магазин с хлебом – как музей. Кран с теплой водой – как откровение. Тишина в комнате – как обезболивающее.

Музыку она не включала. Мясо не ела. Хруст галет снился ей по ночам – в кошмарах, где крысы снова тычутся мордами в ноги.

Через неделю – звонок. Знакомый голос. Явиться.

Она была в той же куртке. Тот же взгляд. Только кожа светлее. Как будто слой тьмы остался там, за дверью.

Следователь встретил ее без пафоса.

– Ну что, адаптировалась?

– Стараюсь.

Из тех, кто сидел с ней, кого-то уже нет в живых. Кто-то снова вернулся в дело. Кто-то продолжает сидеть под стражей, а кто-то уже осужден.

А Яна рисовала. Комнаты. Кафе. Стены на фестивалях. Без скотча. Без координат. Без паранойи.

Скоро суд. Но это другая история.

Кровь на мандибулах – дело Энтомолога. Правда неосужденного убийцы

Статья 105 Уголовного кодекса Российской Федерации

Убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, совершенное с особой жестокостью, наказывается лишением свободы на срок от восьми до 20 лет, либо пожизненным лишением свободы, либо смертной казнью.

Статья 101 Уголовного кодекса Российской Федерации

Принудительное лечение в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, может быть назначено, если характер психического расстройства лица требует таких условий лечения, ухода, содержания и наблюдения, которые могут быть осуществлены только в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях.

01

Он вошел в кабинет, будто уже бывал здесь раньше. Медленно, бесшумно – словно боялся потревожить не меня, а само пространство. Выглядел лет на 55. Седые волосы, одет в строгий классический костюм, а на ногах – светло-коричневые монки. Руки – все в рубцах, и в