Фантастическая Русь. От кикимор романтизма до славянского киберпанка. Славянские мифы и фольклор в искусстве и масскульте XVIII–XXI веков - Федор Михайлович Панфилов

«Корша, или Хорс» – еще один бог из летописного пантеона князя Владимира. Он присутствует в ряде древнерусских текстов, в том числе в «Слове о полку Игореве», где князь Всеслав пересекает дорогу «великому Хорсу». Неоднократные упоминания Хорса вызывают у исследователей ощущение, что это важное божество. Тем не менее нет никакой ясности по поводу того, какими же функциями оно наделялось. Вместо этого существует большое количество теорий, в основном опирающихся на разные этимологии имени Хорса. Самой распространенной можно назвать версию о том, что Хорс – солярное божество, пришедшее из Ирана. Она появляется довольно рано, уже в XIX веке историк П. Г. Бутков говорил о персидских и осетинских корнях слова и видел в Хорсе «русского Феба», то есть античного Аполлона, который, помимо других своих ипостасей, мог олицетворять солнце (Феб – «лучезарный», «сияющий»). Но Хорса называли и славянским богом луны, и божеством любви и влечения. Или даже богом хмельных напитков – тон этому задал Татищев, внезапно увидевший в Хорсе «Бахуса», то есть античного Вакха/Бахуса, бога вина и священного экстаза. Скорее всего, попытки истолковать роль Хорса будут продолжаться до бесконечности.

«Дашуба, или Дажб» (Дажьбог, или Даждьбог), также один из шести богов летописного пантеона. Выше я упоминал о сравнении Даждьбога с Гелиосом, античным богом солнца. Оно сохранилось в глоссе, пояснении к переводу отрывка из греческой «Хроники» Иоанна Малалы, вошедшего в список Ипатьевской летописи первой четверти XV века. Там Даждьбог оказывается «сыном Свароговым» и назван «солнце-царь». В «Слове о полку Игореве» русичи – «Даждьбожьи внуки». Лингвист Макс Фасмер трактует этимологию имени божества как «дающий благосостояние». Если Бутков видел Аполлона в Хорсе, то Афанасьев сравнивает с ним Даждьбога – «солнце, сын неба, подобно тому, как Аполлон почитался сыном Зевса». Отмечу, что в фольклоре южных славян фигурирует также некий Дабог или Дайбог. Его роль скорее негативна, это земной царь, противопоставляемый Царю Небесному, правящему небесами христианскому Богу. Возможно, речь о демонизированном в христианской традиции божестве.

«Семаргля, или Семаргл» – еще один участник пантеона Владимира, Симаргл или Семаргл. В средневековом «Слове некоего христолюбца и ревнителя по правой вере» среди языческих богов присутствуют Сим и Регл, возможно, также являющиеся вариацией Симаргла. А вот в Зимцерлу, как в переводе Орбини, Симаргл здесь все же не превращается. Мы, по сути, не имеем никаких достоверных сведений о роли и функциях Симаргла как божества. Все предположения и красочные построения XIX–XX веков, связанные с этой темой, в том числе идея, что Симаргл имел черты собако-птицы, строятся на анализе этимологии имени божества и, соответственно, поиске возможных аналогий и дополнительных материалов, чаще всего в иранской традиции. Как и в случае с Хорсом, это гипотезы, которые интересно читать, но невозможно подтвердить или доказать из-за отсутствия информации в источниках.

«Стриба, или Стрибог» – пятое божество из языческого пантеона князя Владимира. Его роль и функции опять же неизвестны, все имеющиеся варианты остаются лишь предположениями. Поскольку в «Слове о полку Игореве» ветры названы «Стрибожьими внуками», многие исследователи видят в Стрибоге бога ветров или воздуха. Татищеву в Стрибоге, которого он называет «Стрибо», «мнится Марс», то есть античный бог войны. Почему? А вот так захотелось.

«Макошь, или Мокошь» – единственная богиня в пантеоне Владимира. Хотя, справедливости ради, о том, что это именно богиня, мы судим только по имени, которое грамматически относят к женскому роду. Мокошь также упоминается в средневековом «Слове некоего христолюбца и ревнителя по правой вере» и «Слове святого Григория, изобретено в толцех». Как и в случае с большинством богов из пантеона Владимира, мы ничего не знаем о Мокоши, кроме имени божества. А попытки реконструкции в последующие века будут строиться на разных этимологиях этого имени и стремлении связать Мокошь с духами Мокошей или Мокушей из народной демонологии, а также с Параскевой Пятницей. Все эти увлекательные построения в целом едва ли доказуемы и остаются на совести их создателей.

Вот так выглядел самый распространенный вариант языческого пантеона древности, известный читателям XVIII века. Как можно видеть, всего в «Синопсисе» упоминается шестнадцать языческих богов, которым якобы поклонялись язычники Древней Руси. Из них шесть взяты из летописного пантеона Владимира (Перун, Хорс, Дажьбог, Стрибог, Семаргл, Мокошь), один также упоминается в летописях (Волос), один появился из-за ошибки (Услад), пять заимствованы из польских трактатов и явно вымышлены (Позвизд, Ладо, Лель, Полель, Лада), двое – скорее всего, народные праздники, превращенные в богов (Купала, Коляда), один вообще загадочен (Тур).

Татищев в первом томе «Истории» предлагает свой, весьма обширный список языческих божеств. Но разделяет их на разные группы. Отдельно перечислены те, которые, по его мнению, вообще существовали у славян в древности. И отдельно – известные на Руси. Татищев считает имена богов, упомянутых в «Повести временных лет», не славянскими, а «сарматскими» или «варяжскими» (подробнее о скифской и сарматской теориях пойдет речь в третьей главе). Что касается списка древних славянских богов, о нем многое говорит уже смелое заявление Татищева, что «славяне древле в Сирии и Финикии жили». А, значит, поклонялись древним восточным богам – сирийской Астарте и Астароту, «богу сидонян», хотя такого божества вообще не было, его имя образовали от искаженного имени Астарты. Далее в списке присутствуют боги полабских славян из средневековых немецких хроник, скандинавский Один и вымышленные теонимы вроде «Едуха, Едуния или Едуша, которая детей еде обучила».

Языческий пантеон Ломоносова в значительной степени опирался на версию «Синопсиса». Однако в его черновиках сохранилось больше сопоставлений с античными богами и отсылок к русскому фольклору. Так, он упоминал «Ягу-бабу» и «шуликана» (персонаж народной демонологии, мелкое демоническое существо). В Плутоне (Аиде, владыке загробного мира в античных мифах) Ломоносов видел «черта», в его жене Прозерпине (Персефоне) – «чертовку». Бог войны Марс внезапно оказывался Полканом. А богиня плодородия Церера – «полудницей», опасным духом полдня в славянском фольклоре.

Пахнешь идолопоклонством

Не считая славянского имени в берестяной «грамоте от Ярилы к Онании» XII века из Старой Руссы, первое достоверное упоминание Ярилы в контексте язычества относится как раз к XVIII веку. И появляется оно не в сочинении какого-нибудь любителя древности, а в проповеди святителя Тихона Задонского, епископа Воронежского и Елецкого. Канонизированный в 1861 году Тихон был одним из влиятельных религиозных деятелей своего времени.

Согласно собственноручной приписке Тихона, проповедь была произнесена «в неделю первую Петрова поста в воронежском соборе, 1765 г. июня 5-го дня»[20]. Святитель обличал «какой-то праздник, который здешние жители называют