Неправильный - Валерий Александрович Гуров

Ладно, наверх — так наверх.

А у моста столпотворение. Что-то копают, тащат откуда-то бревна…

У въезда на мост прохаживается немолодой уже капитан. Ага, стало быть, не особист.

— Товарищ капитан, красноармеец Васин…

— Отставить! — машет он рукой. — Это вы тут сапер?

— Да, товарищ капитан, я.

— И что это вы тут намудрили? — сварливо спрашивает он меня. — Что это за странная конструкция под мостом? Вы его как взрывать собираетесь — этими гирляндами? Почему не заминирована дорога и подъезды к мосту? Чем вы здесь вообще занимались все это время⁈

Он совсем баран, что ли?

— Так… Товарищ капитан, разрешите объяснить?

— И чего тут еще пояснять⁈ Разобрать всю эту вашу инженерию! Мины поставить!

— Вы хотите, чтобы мост обрушился прямо сейчас?

Он на полуслове осекается.

— В смысле? Поясните!

— Вы, товарищ капитан, как давно что-нибудь подрывали?

— Вы тут не увиливайте мне! Конкретно!

— Хорошо. Под мостом сейчас установлено более трех десятков снарядов и мин. Если вы их видели не все, это не значит, что их там нет — просто хорошо замаскировано. Такого количества взрывчатки хватит на то, чтобы от моста остались одни воспоминания. Более того! — тут уже я откровенно преувеличиваю. — Мины поставлены на неизвлекаемость. Любой, кто туда полезет — там и останется!

Фролов опасливо косится на мост.

— Далее! — не даю ему время на размышление. — Мины мы поставить можем — все три штуки. Этого хватит, чтобы перекрыть участок дороги шириной метров в десять. Правда, машины больше уже никакие никуда не проедут. Где прикажете ставить мины?

Вот так. Сразу — обухом и по лбу! И что он теперь делать будет?

— У вас нет мин?

— Нам и не положено — мы же не инженерное подразделение.

— А как же вы тогда…

— Разрешите показать?

— Ну… показывайте…

Когда мы вернулись к мосту, Фролов был мрачен и молчалив. Если сначала он еще пробовал какие-то вопросы задавать, то к концу показа приумолк и задумался.

— Вот что, Васин… — опускается он на бревно. — Садись!

Опускаюсь рядом.

— Я и не спрашиваю, где ты всему этому обучался, но… Кстати, почему вы противотанковые мины не ставили?

— Слабые они, товарищ капитан. Гусеницу у среднего танка собьют — и на этом все. Взрывчатки в них мало. Уж я им другое применение найду — не сомневайтесь! А танки мы и своими фугасами остановим.

— Лейтенант знает про твои художества?

— Занят он сильно, на нем вся оборона висит… Не до этого ему.

— Еще что делать собираешься?

— Времени хватило бы, товарищ капитан. Да и людей нет — сами же видели сколько нас всего.

— А почему за мостом ничего не ставил? Если танки пройдут через мост…

— Так нет же людей! Да и то, что ставим — все с бору да по сосенке собрано — у нашего-то старшины откуда это взялось бы? И так уж все заканчивается…

Здесь я преувеличиваю — с полсотни минометных мин у нас еще осталось. Но… я очень хорошо помню (откуда?) два самых страшных армейских правила.

«Штатная положенность» — у вас этого быть не должно!

А следовательно — «Сдать на склад»!

И все, вилы.

Ни при каких обстоятельствах с этого склада тебе никогда и ничего больше не вернут.

— Так! — капитан встает.

Поднимаюсь на ноги и я.

— Сержанта Махова ко мне!

Искомый сержант появился уже через пять минут.

— Отделение бойцов — в его распоряжение! — указывает на меня капитан.

— Есть!

— Выполнять!

А повеселее работа пошла!

Еще день…

А вот поутру наступила какая-то нехорошая тишина — смолкла канонада. Именно от этого я и проснулся.

Так… похоже, все: немцы прорвали фронт.

Бужу ребят и отправляю их ставить все заряды на боевой взвод — вынимать чеки, натягивать шнуры и так далее. Пора уже устанавливать и противопехотки, они у нас в качестве запалов на фугасы используются. Туда — Петлина, у него опыт работы с такими минами есть. И пусть оставят там бойца. Мало ли… Вдруг свой кто-то поедет — пусть указывает им объезд.

Сам же бегу на тот берег: надобно активировать некоторые фугасы. И это я пока никому доверить не могу — опасно! А у них опыта такого не имеется.

Пробегая по окопам, вижу: бойцы каски надели. Значит, правильными оказались мои догадки!

Немцы появились уже через час. Наши ниоткуда больше не пришли: похоже, что дорогу эту противник перерезал.

И все вышло как-то совсем буднично: прибежал наблюдатель и сообщил, что видел три мотоцикла, которые едут в нашу сторону. Неторопливо так… Останавливаются, дорогу осматривают.

Лейтенант находит меня взглядом и кивает в сторону станкача: договорились мотоциклы и пехоту до фугасов пока не допускать. Нет, мотоцикл — вполне достойная цель… но жалко на него такое добро тратить, тут и пулемета за глаза хватит.

Добегаю до пулеметчика, напоминаю ему о приказе лейтенанта.

До Фролова бы еще успеть — он наверху, у него там КП напротив моста оборудован.

Вот, оказывается, куда бревна-то вчера тащили.

Добежать я не успел — мотоциклисты уже вывернулись из-за поворота и вырулили на дорогу.

И тотчас же откуда-то сверху по ним бабахнули из винтовки: кто-то там сильно несдержанный оказался.

Немцы разумно не стали дожидаться следующих выстрелов — и моментом развернулись в обратную сторону. Главное они увидели: мост цел.

А то, что кто-то там его охраняет — так это вполне естественно. Важный объект, без охраны такой не оставят. Впрочем, это уже не дело разведки — она свою задачу выполнила.

Воспользовавшись передышкой, еще раз спешу все проверить. Парни доложились: все сделали. И даже чеки от взрывателей мне показали. Старая привычка — предъяви чеку! Все сошлось, никто ничего не зевнул. Ну, а ВПФы я активировал сам: все же штука чувствительная и большинству бойцов незнакомая.

Прошу у старшины бинокль и рассматриваю мост. Точнее, то место, которое мне сейчас особенно интересно.

Так, все вроде бы в порядке: висит ведро на месте. Еще вчера вечером я его осматривал — все в норме, вода не подтекает нигде. Да и в бинокль вроде бы все в норме.

Петлин, как это увидел, аж крякнул и просто слов никаких не нашел. А Фролов даже и