Неправильный - Валерий Александрович Гуров

что в сторону фронта идут, мы пропускаем без задержки: они там нужнее. А вот идущие в противоположную сторону — останавливаем. Порывшись в своих закромах, старшина нашел аж целых три красных повязки с надписью «Патруль». Вообще атас!

— Старший наряда красноармеец Васин! — подношу руку к пилотке. — Куда следуете? Что перевозим?

И уже через пару часов под мостом лежит небольшая горка всевозможного добра. Трофейный МГ-34 с патронами (две ленты, но и то — божий дар!), пяток снарядов, несколько минометных мин и десяток трофейных же «колотушек» «М-24».

Основания для изъятия?

А всемогущая бюрократия зачем?

Накладная на груз имеется?

Распоряжение (письменное!) старшего командира на вывоз трофейного имущества?

Как это — нету?

Разбираться никому не охота, проще свалить это добро прямо на посту.

Не борзею, и машины с комсоставом не досматриваем. Так… вежливо интересуемся пунктом назначения…

Поднявшийся к обеду на мост лейтенант только в затылке почесал. И пулемет тотчас же уволокли в соседний окоп.

После обеда нас сменили, и, перекусив, забираю свою троицу и лезем под мост. Там я показываю ребятам, как правильно и где именно крепить снаряды к балкам. Или один снаряд, или две мины — тоже мало не покажется! Прокладывать же подрывную линию я буду сам: тут нужен опыт и осторожность!

— Васин!

Кто это?

Какой-то боец руками машет…

— К командиру!

Войдя в землянку, вскидываю руку к пилотке…

Опа…

Лейтенант косит взглядом направо — там сидит какой-то политрук. Начальство прибыло?

— Товарищ политрук! Разрешите обратиться к товарищу лейтенанту!

Капитан встает, подходит ко мне и внимательно меня осматривает.

— Красноармеец Васин?

— Так точно, товарищ политрук!

— Вольно… Это я вас вызывал. Я — уполномоченный Особого отдела дивизии политрук Агрба. И у меня есть к вам вопросы!

Стоим с политруком в окопе, он внимательно рассматривает в бинокль работу моих ребят. Хмыкает.

— А почему они так снаряды развешивают? Далеко же друг от друга, не рванет! Не проще будет их в кучку сложить?

— Протяну ДШ…

— Что?

— Детонирующий шнур. К каждому снаряду по тротиловой шашке, их у меня немного есть — и разом все подниму. Мосту однозначно капец, там только на дрова эти балки после пойдут.

— Хм! Сам придумал?

— Не первый раз такое подрываю.

Он убирает бинокль и присаживается на приступок. Машет рукою, указывая место напротив себя.

— Садись!

Опускаюсь на землю. Лето, тепло… не простужусь.

— Когда я сюда ехал только, было желание сделать твоему командиру основательный втык! Про пост на мосту я сам ему говорил — еще три дня назад! А тут — нате вам! И пост есть, и досмотр машин производится… И не очень-то похоже, чтобы это он подсуетился! Я прав?

Молча пожимаю плечами: мол, думайте, как хотите.

Политрук усмехается.

— Снаряды, как я понимаю, оттуда?

— Откуда же еще?

— А основания для изъятия какие?

— Отсутствие документов на транспортировку. Это туда, — машу рукой в сторону фронта, — все надо! А назад — на каком основании?

— Не зарывайся! — строго качает он головой. — Смотри, палку не перегибай!

— Так я ж не лезу никуда! Зачем снаряды, если пушки нет? А потом их опять на фронт повезут?

— Лады… — кивает особист. — Делаем так!

И теперь мы останавливаем еще и всяких одиночек и даже отдельные группы. Из штаба прибыло несколько сержантов и старший лейтенант — они занимаются сортировкой таких бойцов. Формируют из них группы и отправляют в тыл уже слаженными взводными колоннами. По просьбе нашего командира, десяток таких одиночек передали под его начало. И сейчас из них сколачивают третье отделение.

Набравшись нахальства, подхожу к старшему лейтенанту и излагаю ему свою просьбу. Он некоторое время смотрит на меня — и я вижу, как он устал! Под глазами круги… когда он нормально спал-то в последний раз?

— Ладно… — кивает он. — Посмотрим…

И уже к вечеру командир подводит ко мне двоих бойцов.

— Старшой оттуда, — машет он рукой. — сказал, что эти двое — саперы. Принимай!

— Здорово, ребята! — говорю я им. — Рассусоливать некогда, потопали со мною наверх!

До ужина время еще есть, еду нам оставят — вижу, как старшина одобрительно кивнул. А пока не совсем стемнело, можно посмотреть, что там ребята навертели.

По дороге знакомимся. Тот, что постарше, Юрий Иванович Петлин, работал до армии взрывником на шахте. Уже хорошо: насколько я помню (откуда, блин?), шахтеры — мужики неспешные и обстоятельные.

Молодой — Виктор Олегович Машаев (Витькой будет, молод для отчества-то!), в армии полгода. Тоже сапер, во всяком случае, курсы подготовки закончить успел. Ну, в моем-то положении — все хлеб!

Поднимаемся к мосту. Ребята на сегодня уже все закончили, ужинают. Да и подвешивать больше нечего, кончились снаряды и мины…

— Вот!

Обвожу рукой наше художество — мол, оцените.

Юрий Иванович неспешно все оглядывает, пробует рукой крепление снаряда к балке. Кивает — оценил!

— А дальше там как? — кивает он головою в дальний конец моста.

— Снарядов мало… Только до середины дошли.

— Поднимать как собираетесь? Машинка есть?

— Нет… Только ОШ[1]… Да и проводов все равно нет…

— Взрывную сеть еще не прокладывали, как я понимаю…

— Завтра уже. Как все доделаем.

Молодой же молчит, но я вижу, как внимательно он все разглядывает — мотает на ус.

Уже внизу, доедая кашу из котелка, Петлин задумчиво говорит:

— А сколько у нас ОШ? Ноги-то успеем унести?

— Есть у меня одна задумка… — отвечаю я. — Завтра посмотрим.

К утру под мостом прибавилось малость всяких взрывоопасных предметов. Кстати, и две мины ТМ35! Тоже очень неплохо будет. С какой-то автомашины сбросили — вообще без разговоров — несколько мотков детонирующего и огнепроводного шнура. Им, судя по всему, он вообще не требовался. А один из водителей рассказал, что всего в паре километров отсюда стоит подбитая машина. И она доверху загружена минометными минами. Водитель полез было в кузов — мало ли там чего интересного может быть? И выкатился оттуда с реактивной прямо-таки скоростью!

— Ей-богу! — смеясь, говорит он. — Чуть не обделался, право слово!

Бегу к командиру: мол, такая оказия подвернулась!

Он в задумчивости чешет в затылке — а я вижу, как к окопам тащат еще один станкач. Не иначе наш патруль расстарался.

— Вон!