Чудо на войне. В окопах атеистов нет - Павел Алексеевич Астахов

После того как икона Богородицы побывала в Донецке, произошел один очень тяжелый бой. Рассказывая о нем, Александр размышлял о Провидении Господнем:

– Наш пункт управления, как его ни называй – командный, наблюдательный, неважно, был хорошо укреплен. Наполовину уходил в землю и вдобавок насчитывал несколько перекрытий. Внутри это очень маленькое помещение, как половина обычной комнаты. По сути – бывший подвал полуразрушенной сельской школы. С одной стороны, это отличное укрытие, а с другой – опасное замкнутое пространство. И вот в него прилетает «Хаймарс». Пробивает все перегородки начисто, проходит, как нож сквозь масло. Но не взрывается. Пункт моментально заполняется удушливым, мерзким дымом. Все, кто был внутри, надышались этой гарью от продуктов горений, но выползли на свет Божий, продышались и остались живы. А в тот момент там были и начальник штаба, и начальник связи, и дежурный офицер! Но одну жизнь этот снаряд все-таки забрал, он прошил тело живого человека, который в тот момент спал. Солдат, естественно, не просыпаясь, погиб.

Есть и другая история. Только что на ваших глазах вышел отсюда парень. [Александр показывает на дверь.] В него прилетел боеприпас, от попадания которого, как правило, человек не выживает. Но, по счастью, он попал в мягкие ткани и в итоге не разорвался, а просто застрял. Его потом с очень большими предосторожностями извлекли хирурги: они понимали, что при извлечении снаряд может сдетонировать. Тоже своего рода чудо.

А вот еще один случай с начальником штаба, который спасся от «Хаймарса». Примерно через полтора месяца после того происшествия он выезжает на совещание в соседний населенный пункт – там глухие села, без электричества, с разбитыми дорогами, с полуразрушенными хатами, дай Бог через три-четыре двора в каком-нибудь доме теплится огонек от керосиновой лампы. И на перекрестке одного села этот начальник, который сам сидел за рулем, попадает под прямой обстрел реактивными снарядами. Четыре снаряда взрываются в непосредственной близости от его машины. Вылетают все стекла, лопаются колеса и подушки безопасности, осыпаются все пластмассовые детали – вот такой силы была ударная волна. И единственный объект, который в этой машине остался целым, это сам человек, водитель. То есть представьте: за каких-то полтора месяца ему прилетел «Хаймарс» и он попал под обстрел, но оба раза остался жив… А машина та сейчас здесь стоит, мы ее еле вернули в то состояние, в котором она могла бы ездить.

И вот подумайте, один и тот же человек дважды за короткое время подвергся воздействию «изобретений человечества». Но по воле Божьей ни одно из них не нанесло ему какого-то непоправимого вреда. Он очухался, через полчаса после происшествия с машиной уже мне докладывал слегка дрожащим от стресса голосом о том, что он жив и все в порядке. Как это объяснить? Чем это объяснить? Какими причинами? Возможно, мы и не должны разбираться в первопричинах происходящего. Правильно, наверное, просто принимать это как данность и понимать, что милость Божья может быть явлена к тебе или к кому-либо иному по каким-то неведомым нам причинам. То есть чудо, как мне кажется, – это явление экстерриториальное, оно может где угодно и с кем угодно произойти. Но то, что оно происходит, и то, что за этим просматривается явный Промысл Господень, – это очевидно.

Причем нельзя сказать, что чудеса случаются только с людьми верующими, крест носящими. Точно так же оно распространяется и на людей неверующих. Возможно, именно для того, чтобы они уверовали потом. И тот, кто не был крещен (или был, но уже не помнит об этом), столкнувшись с таким чудом, тоже, быть может, не сразу, но все осознает и сходит в церковь, попросит у батюшки благословения и наденет крест на шею. И таким образом о нем состоится задуманное и замысленное Господом, и он окажется там, где должен оказаться. Например, сейчас спасшийся от «Хаймарса» начальник штаба исполняет обязанности командира батальона. То есть можно сказать, следуя простой, земной логике: он нужен был еще для чего-то здесь. Но все же я бы не стал именно такими причинами объяснять. Думаю, есть и какие-то другие причины. Господь один знает.

Я спросил Александра, происходили ли на его глазах какие-то другие чудеса. Он ответил утвердительно:

– Каждый день мне приходят доклады со всех уголков фронта. Интернет у нас обычно есть постоянно, пусть и плохой, да и от спутника зависит. На пунктах управления он имеется так уж точно. Это важно – ведь может не быть мобильной связи, радиосвязь часто глушится РЭБом, потому интернет выручает. И бойцы, чтобы не набирать сообщения впотьмах пальцами, наговаривают сообщения голосом. И передают, мол, так и так, прилетело под сотню снарядов, крупнокалиберных. А надо сказать, там сплошь и рядом прилетает, и от наших позиций после артобстрела остаются только какие-то выемки, воронки – просто обозначения, что здесь была позиция. Так что я задаю тяжелый, но логичный вопрос: каковы потери? И слышу в ответ: да пару человек слегка контузило. Вот и как такое может быть? Конечно, ребята применяют какие-то свои познания в инженерном деле, заботятся о своей безопасности, что-то роют, как-то там накрывают… Стараются, по крайней мере, стараются. Но… это тоже чудо, когда люди после такого воздействия остаются живыми.

– Да, никакой военной наукой такое чудо не объяснить, – согласился я с командиром. – Никакая теория вероятности на помощь не придет. Здесь работают силы, неподвластные научному знанию. Только пониманию сердцем.

– Именно так. Заметьте, все укрепления пришли в негодность из-за физического воздействия снарядами. Все, что там было – дерево, земля, камень, – разрушилось. Но самая слабая часть, человеческая плоть, осталась целой и невредимой. Как это объяснить? Когда все, что физически тверже и крепче, разносится, срывается, сравнивается с землей, а человек остается невредимым. Наверное, тоже чудо, хотя, к сожалению, бывают и обратные примеры – когда одним снарядом может целую позицию разнести. Война подбрасывает много примеров как чуда, и «обратного чуда», назовем его так. И это прежде всего для каждого повод задуматься. Ведь попытаться быстренько найти себе объяснение произошедшему – это самое простое решение. А вот жить с этим, как с чем-то непознанным, – значит иметь в себе постоянный стимул для духовного поиска.

Меня иногда спрашивают: вот вы, почти единственный оставшийся в живых из всех донецких ребят, воевавших с 2014 года, как умудрились выжить? А никак я не умудрялся. Как я могу повлиять на