Чиновник особых поручений Андрей Заблоцкий-Десятовский - Элина Олеговна Захарова

они были утрачены ещё в молодости самим главою семьи»[125]. Насмотревшись на деревенский, крестьянский быт, как в раннем детстве, так и в начале профессиональной деятельности, Заблоцкий всячески отмежевался от простого, деревенского быта, предпочитая вести преимущественно городской элитарный образ жизни. Он один раз посетил имение своего зятя и только по уважительной причине – устроенной там свадьбе его младшей дочери Ольги, а бывал ли лично в своем Самарском имении – неизвестно. Но это был разрыв только в культурном, бытовом плане, не касавшийся личных взаимоотношений и патриархального уклада семьи.

Многие мемуаристы, а за ними и исследователи, как на значимый элемент для характеристики Заблоцкого, обращали внимание на его малороссийское происхождение. Его внук – Вениамин Семёнов-Тян-Шанский – вспоминал, что «украинский тип был хорошо выражен у Павла и Марии»[126]. Скорее всего, Вениамин Петрович повторял здесь чужие слова, поскольку, когда умерли Андрей и Павел Заблоцкие, автор мемуаров был ещё ребёнком, вряд ли разбиравшимся в подобных типологиях. Но насчёт Марии Парфёновны мог оказаться вполне прав, поскольку с ней он был знаком дольше. В своих воспоминаниях он привёл историю, услышанную им от В.И. Ламанского, хоть и не имеющую непосредственной связи с Андреем Заблоцким, но показывающую отношение деда к украинской «мове». Близкому другу семьи Семёновых – историку и слависту В.И. Ламанскому – была подарена М.С. Грушевским его книга «История Украинской Руси» на украинском языке. Ламанский ознакомился с трудом, не прибегая к помощи словарей, а через несколько лет получил от автора второе издание той же книги, но уже на «общерусском литературном языке». Ламанский удивился и спросил Грушевского: ««Почему не на украинском?» – «Не расходится» – сконфуженно ответил Грушевский. «То-то, – ответил Владимир Иванович, – поздно вы свое дело затеяли, вот если бы лет на полтораста раньше – было бы другое. Мой дед Андрей Парфёнович Заблоцкий-Десятовский был украинец по происхождению, и его отношение к “мове” было в общем такое же»[127]. О своём малороссийском происхождении сам Заблоцкий, пожалуй, упомянул один только раз, рассматривая в одной из своих работ статью о Малороссии. Он отметил лишь то, что с детства был знаком с Малороссийским краем[128].

Заблоцкий, если не сторонился, то был очень осторожен в высказываниях, по крайней мере касающихся своего малороссийского происхождения, подчёркивая только древность своего рода. Но как верно заметил современник, в его «благородном характере была небольшая примесь малороссийско-хохлацкого эгоизма»[129].

Учёба

По мнению Б. Линкольна Парфён Заблоцкий, «как хорошо образованный, но безземельный владелец, должно быть, понимал, что образование – единственный ключ, который откроет сыну дверь к успеху на государственном поприще, и, конечно, призывал его учиться в Московском университете»[130]. Именно отец, как глава семьи, настоял на начальном образовании сыновей, имея для этого небольшие денежные средства[131]. Намерение Парфёна Заблоцкого дать детям достойное образование подтверждает твёрдая последовательность в обучении всех его сыновей, окончивших училище, гимназию и университет.

Как многие дворянские отпрыски Заблоцкий сначала получил домашнее образование, включавшее, вероятно, начальные азы грамматики, правописания, арифметики, подготавливавшее его к поступлению в местное Новгород-северское поветовое (уездное) училище. По уставу уездных училищ для поступления в оное юному Андрею Заблоцкому как обучавшемуся дома предстояло держать экзамен перед преподавателями, определявшими годность и способность мальчика к учебе[132]. О том, как поступали в такие училища очень ярко, но с долей художественного вымысла, рассказывает один из исследователей творчества Н.В. Гоголя, также учившегося в поветовом училище: «Бричка была доверху нагружена изделиями домашней кухни и солидным запасом продуктов для учителя. Василий Афансьевич еще раз в уме сверил список Сорочинского, потребовавшего за пансион и обучение не только денежной мзды, но и плодов сельского хозяйства: «6 четвертей ржаной муки, 6 пшеничной, гречаной 12 мерок, пшена 6 мерок, гречаных круп 6 мерок, 1 бочонок огурцов, меду 10 фунтов, сала полтора пуда, масла полпуда.». Все уже отправлено на телеге, ничего не забыто»[133]. Возможно, в силу известных причин и всегдашней русской беды – взяточничества, поступление Андрея Заблоцкого могло быть облегчено. В 1817 году Заблоцкий стал учеником местного поветового училища. Но, в отличие от своего известного земляка – Гоголя, Андрей в училище поступал самостоятельно, без родителей, явившись с рекомендацией от отца к местному маршалу дворянства для получения необходимой справки. Юному Заблоцкому только исполнилось 9 лет, и он был вынужден покинуть родной дом и приучаться к самостоятельности.

Новгород-северское поветовое училище, как и все другие уездные училища, было создано с целью «приуготовить юношество для гимназий, если родители пожелают дать детям своим лучшее воспитание»[134]. Родители Андрея Заблоцкого, вероятно, и желали лучшего для своих детей, но, не имея возможности отдать сыновей сразу в гимназию, что также не воспрещалось Уставом 1804 года, выбрали последовательный путь, начав с поветового училища. Как было положено по Уставу Андрей Заблоцкий прослушал весь двухгодичный курс, включавший в себя такие предметы, как Закон Божий, Священную историю, российскую грамматику, чистописание, правописание, правила слога, всеобщую географию, начальные правила математической географии, географию российского государства, всеобщую и российскую историю, арифметику и начальные правила геометрии, физики, естественной истории и рисование. В перечень учебных предметов входили и начальные правила технологии, «имеющие отношения к местному положению и промышленности»[135]. Именно технология будет предметом научных изысканий Заблоцкого во время его обучения в Московском Университете. Возможно, что именно эти детские впечатления оказали влияние на выбор и становление как юношеских университетских интересов, так и уже вполне сложившихся интересов взрослого Андрея Заблоцкого.

Несмотря на то, что качество образования в подобных заведениях было весьма низким, это не мешало ученикам дальше продолжать обучение в гимназии. В 1819 г. по окончании училища Заблоцкий поступает в Новгород-Северскую гимназию. Ученические годы Андрея Заблоцкого в гимназии, как потом и в Московском университете, проходили в сложное время. В 1819 г. введены новые учебные планы, сводившиеся к сокращению гимназических курсов и введению Закона Божьего как обязательного предмета[136]. Новгород-Северская гимназия, как и подобные ей учебные заведения, находилась в трудном материальном и хозяйственном положении, так как маленькое старое деревянное здание не вмещало всех учеников, не хватало скамеек, и ученики на уроках стояли[137]. Вот так, по воспоминаниям мемуариста, выглядело это учебное заведение: «Новгород-северская гимназия помещалась за городом, в ветхом старом здании, постройка которого относилась еще ко временам Екатерины II или чуть ли еще не далее. Длинное низенькое, ветхое, почерневшее здание со своей скверной, украшенной флюгером будочкой наверху, в которой качался неугомонный колокольчик, походило, по