Советская елочная игрушка. Космические свершения, царица полей и образы из детства - Дарья Радченко

и золотой фольгой. Книга «Наша елка» (1938) рассказывала, как превратить в игрушку пробки от бутылок, орехи, спичечные коробки, сделать пингвина из яйца и деда из шишки, сшить из марли куклу, набитую конфетами, но можно было и использовать готовые приложенные к ней цветные картинки для вырезания[58]. Детям постарше «Пионерская правда» рассказывала уже не только о создании фонариков из сложенной бумаги и игрушек из орехов и шишек, но и о том, как своими руками собрать электрогирлянду и окрасить лампочки цапонлаком, — в 1950–1960-х годах, когда гирлянды стоили дорого, такие советы были очень полезны. Эта традиция рукодельных елочных украшений оказалась необычайно устойчивой и продержалась весь советский период: так, в новогоднем номере «Мурзилки» за 1987 год октябрятам предлагалось сделать из яичной скорлупы барана, павлина, сову и «Девочку-Колокольчик».

Такие навыки помогали взрослым и детям создавать праздник из подручных материалов в любых обстоятельствах. Вот как в своем дневнике описал елку в боевой части старшина А. А. Терехов: «За несколько дней до нового года занялись приготовлением елочных украшений. Иванов мастерком нарезал из консервных банок звезд, петухов, зайчиков, белок, из бумаги нарезали флажков, опушили елку ватой, электрофицировали и в ночь на 1 января, сидя за столом, за выпивкой и закуской осветили ее. Странным кажется, что взрослые люди столько времени и внимания уделили елке. И нужно сказать, что все от этого получили нравственное удовольствие и радовались, как дети»[59]. Сохранились фотографии, на которых фигурируют «боевые» елки, украшенные отстрелянными боеприпасами — от отдельных гильз до пулеметных лент.

Импровизированную елку для укрывающихся в землянках детей комсомолки смогли организовать даже в Сталинграде 1942 года: «Долго мы ломали голову над украшениями елки. Игрушек никаких, конечно, не было. Решили изготовить сами. Ребята стали собирать пустые патроны. Из обрезков лоскутов плотной бумаги девушки сделали фигурки животных. Правда, получились они не совсем важно, но все-таки елку убрали»[60].

В начале 1960-х годов была написана, поставлена в театре, а потом, в 1964 году, еще и записана на пластинку литературно-музыкальная композиция Наталии Сац по пьесе Н. Сац, Л. Аркадьева и С. Рунге под названием «Новогодние приключения трех маленьких москвичей»: в ней дети поют, что делают «сами, своими руками» «гирлянды, хлопушки, кометы, ракеты, но только не пушки». По сюжету эти самодельные елочные игрушки оживают, а серебряная ракета доставляет детей на Северный полюс, чтобы у их папы на полярной станции тоже была елка.

Часть II. Экономика и дизайн советской елки

Глава 3. Технологии и экономика елочной игрушки

Трудности елочной промышленности в периоды потрясений

Елочная игрушка — не только двигатель идеологии, она еще и товар — материальный объект, который должен быть произведен и продан конечному потребителю. Поэтому на советскую елочную игрушку влияли и экономическая целесообразность производства, и покупательная способность населения, и набор доступных технологий, и свойства сырья, и, конечно, наличие кадров — мастеров, которые умели ее создавать.

После выхода знаменитой статьи П. П. Постышева игрушки потребовались вновь, а в достаточном количестве они мало у кого сохранились. Вот, например, забавная история из дневника художника-иллюстратора В. М. Голицына: «Вообще чудеса творятся. Взять, например, историю с елками. До 29 декабря сего года елка на Рождество считалась контрреволюцией. Здесь на канале некий Павлов, бывш. з/к, только на днях уговорил жену и дочку 12 л., что елка может повредить ему на службе. “Вы же понимаете, где я служу! И кем я был…” и т. д. 28 декабря все елочные украшения, сохранявшиеся столько лет, он уничтожил. Теперь его жена рвет и мечет»[61].

Тем более нарядить елку было нечем в детских учреждениях. В 1935 году всем пришлось оперативно выкручиваться, но после новогодних праздников за эту тему взялись уже системно. В протоколе производственно-технического совещания по игрушке, проходившего 23–26 апреля 1936 года в Загорске, было постановлено: «Производство елочных игрушек должно быть организовано во всех областях и краях»[62]. Нужно было найти старых кустарей, закупить старые штампы для картонажа и стеклянных игрушек, используя, сколько возможно, наследие прошлого и ставя его на службу современному запросу. Однако проще сказать, чем сделать: эта работа столкнулась с огромными трудностями. Уже в 1920-х годах многие артели стеклодувов испытывали трудности, приводившие к потере кадров, а следовательно — и к угасанию промысла[63]. В середине же 1930-х годов проблема приняла колоссальные масштабы.

Сейчас нам кажется, что запрет был совсем недолгим: в 1935 году елку вместе с игрушками не только «реабилитировали», но и сделали делом государственной важности. Однако в те дни люди считали, что запрет введен насовсем, и за семь лет многие мастера переквалифицировались или просто состарились и ушли из профессии: «В течение почти девяти лет рынок не требовал стеклодувных елочных украшений, и стеклодувы, объединенные в артели, переключились на изделия точной термометрии, лабораторное оборудование и т. д.»[64].

Например, в городе Горьком таких людей не нашлось совсем и пришлось приглашать работников из Сталинграда[65], а где-то старые мастера попросту не желали обучать конкурентов: «Русаков происходит из семьи мастеров елочных украшений, строго хранившей “секрет производства” как “священную” семейную традицию. Теперь “семейная тайна” раскрыта. Члены семьи Русаковых работают в разных елочных производствах. Но, к сожалению, не все они так сговорчивы, как Иван Андреевич. Брат его, руководящий производством елочных украшений в артели “Художественная игрушка”, скупее делится своим мастерством с молодыми рабочими»[66]. В артелях мастерство передавалось буквально от отца к сыну (или от матери к дочери). На некоторых предприятиях и в артелях работали целые династии — например, в Чисто-Перхурово и Данилово. Только перед Великой Отечественной войной стали появляться учебные заведения по подготовке стеклодувов.

Одним из немногих предприятий, которое смогло сохранить мастеров, была артель «Все для ребенка», организованная в 1921 году по распоряжению Наркомпроса. Ее консультантом стал искусствовед и знаток игрушки Николай Дмитриевич Бартрам, имя которого ныне носит созданный им в Сергиевом Посаде Музей игрушки. Здесь производились самые разные игрушки, не только елочные, и поэтому, когда елку запретили, рабочих легко «перебросили» на другие направления, а в 1935 году елочное дело вернулось.

Моделей и форм тоже не хватало. Кроме создания новых игрушек, перед производителями в 1930-х годах стояла задача разобраться в старом наследии: что возможно — поставить на службу советской игрушечной промышленности. Так, некоторые советские украшения, особенно ранние, легко перепутать с немецкими — и это не случайно. Немецкие (или сделанные на их основе) формы использовались российскими стеклодувами и картонажниками до революции, и, когда елку «вернули», мастерам пришлось сначала обратиться к этим формам, потому что