Советская елочная игрушка. Космические свершения, царица полей и образы из детства - Дарья Радченко

Тогда же, в 1930-х годах, начали производить и «монтажные» елочные игрушки — на манер чехословацких (точнее, австрийских: город Яблонец-над-Нисой до 1918 года входил в состав Австро-Венгрии, и именно тогда там и появились традиции производства таких игрушек). Эти украшения из стеклянных палочек — самолеты, велосипеды, качели — легко перепутать с продукцией Яблонца, по образцу которых они сделаны. Советским производителям их специально привозили из-за рубежа. Так, в 1938 году Центральный универмаг передал фабрике № 10 для освоения чехословацкие образцы[67].

После Великой Отечественной войны история повторилась: умельцев-игрушечников опять не хватало, сильно пострадала производственная база, в том числе пресс-формы. Например, артель в Карачеве Брянской области попала в оккупацию (правда, восстановила работу сразу после освобождения города в 1943 году). Некоторые артели полностью или частично перепрофилировались, чтобы производить товары для нужд города и фронта, и в помещениях, где еще недавно создавали праздничные украшения, теперь шили сумки и телогрейки или выдували из стекла медицинские принадлежности. Так, ленинградская «Культигрушка» в 1942 году перешла на изготовление госпитальной посуды, например ампул для консервации крови[68].

Пострадал и загорский НЭИИ: на время войны он был законсервирован, и за этот период оказались утрачены демонстрационный зал, фонд дубликатов, моделей и форм, а также техническая документация[69] и технологии производства части игрушек: из канители с целлофаном, из синельки. К 1945 году, по оценке НЭИИ, из двух тысяч наименований елочной игрушки осталось только 200. Наибольшие утраты были зафиксированы среди стеклянных и картонажных[70].

И все же елка не сдавалась. В Москве елочные игрушки продолжали производить и во время войны, правда, их все равно не хватало, а магазины Москультторга скупали у населения украшения, бывшие в употреблении. Ленинградская артель имени Рубена в войну шила ватники, маскхалаты, маскировочные сетки, но уже в 1944 году вернулась к выпуску дедов-морозов и снегурочек, картонажей, стеклянных орехов и грибов. В конце ноября победного 1945 года «Вечерняя Москва» рапортовала об изготовлении около 400 тысяч игрушек и заверяла читателей, что к концу декабря шаров, игрушек из бумаги, хлопушек, бус и других украшений будет полтора миллиона[71].

Еще одной постоянной проблемой была нехватка материала и инструментов. Артелям и цехам «побочного производства» было непросто добывать сырье[72]: например, они жаловались, что не могут получить необходимую для создания зеркального покрытия ляпис. В 1939 году журнал «Игрушка» писал про артель «Промполиграф»: «“Освоению новых игрушек мешает в основном отсутствие сырья”, — объясняют работники артели. Артель “Промполиграф” работает на отходах кабельной бумаги и оберточной бумаги, сама заготовляя сырье»[73]. В октябре 1936 года была создана артель по выработке елочных украшений и игрушек в городе Горьком (Нижний Новгород; сейчас фабрика, которая выросла из этой артели, носит название «Ариэль»). И чтобы она могла заработать, специальным постановлением президиума Горьковского крайпромсовета Строметростройстеклосоюз обязывался организовать на заводе «Труд» выработку полуфабриката — стеклянных дротов[74]. Даже в 1950-х годах некоторым производствам не хватало самых базовых вещей — например, кистей для росписи, которые заменяли импровизированными тампонами из ткани, фунтиками из бумаги и спичками[75].

За сырье все советские годы производителям елочной игрушки приходилось буквально биться: например, в 1973 году стеклодув Московского завода елочных украшений написал письмо в газету о том, что опытный завод Всесоюзного научно-исследовательского светотехнического института (ВНИСИ), поставлявший «игрушечникам» отходы — обрезки стеклянных дротов, — вдруг перестал это делать и просто вывез все отходы на свалку[76]. Письмо возымело успех, и ситуация наладилась — но было множество подобных случаев, о которых в прессе не писали.

Комета из отходов медной плющеной проволоки, 1930–1950-е гг.

Из личного архива Д. Радченко

Спрос на елочную игрушку был настолько большим, что цеха по производству украшений было рекомендовано открыть при многих заводах и фабриках. Задача состояла в том, чтобы не только эффективно использовать ресурсы, но и максимально сократить путь игрушки от производителя до потребителя, обеспечив производство елочных украшений «на местах» и тем самым снизив затраты на логистику: «Для организации производства игрушек совершенно недостаточно используются местные возможности. Из общей суммы продукции в 70 млн руб. огромную массу — на 55 млн руб. — производят Москва, Московская область и Ленинград. Снова подавляющая масса елочных украшений должна завозиться на места потребления из центра. Между тем несомненно, что почти все елочные игрушки с успехом могут делаться почти всюду, если только своевременно дать местам хорошие модели и точные технические указания»[77]. И действительно, в годы войны елочные украшения производились даже в мастерских или цехах товаров ширпотреба непосредственно при универмагах (например, в мастерских Москультторга). Некоторые из них потом стали отдельными производствами[78].

Конечно, не всегда фабрики охотно включались в этот процесс: организация производства требовала существенных усилий и ресурсов, а экономически елочная игрушка, по определению недорогая, была незаметна в структуре прибыли крупного производства. Вот такая история, например, произошла в Серпухове: «В апреле этого года [1936] по тресту “Гигровата” был издан приказ, в котором управляющий трестом тов. Аристархов, на основании директивы тов. Уханова, предлагал директорам фабрик организовать утильцехи и использовать отходы ваты для производства елочных игрушек. Этот приказ не сразу вызвал должный отклик со стороны руководителей фабрик. Нужно было преодолеть консерватизм, который особенно проявил директор серпуховской фабрики тов. Орлов. Передовиками оказались ленинградцы: уже в мае они представили образцы игрушек и были премированы. Это вызвало соревнование. Откликнулась Москва, а затем и Серпухов»[79].

Однако в итоге наличие спроса оказалось решающим: «Колоссальный спрос потребителя — лучший ответ на те споры и дискуссии, которые шли недавно в областном промсоюзе. Многие работники промсоюза решительно возражали против “увлечения мелочами”»[80]. Тем не менее такая «мелочь», как елочная игрушка, оказалась способна повысить выручку даже крупного предприятия, потому что буквально сметалась с полок.

Цеха елочных игрушек открывались при фабриках, связанных с химической промышленностью и производивших стеклянные товары, от посуды до зеркал, краски, лаки, предметы из пластмассы. Например, в Ленинградской области завод химической и технической посуды «Дружная горка», названный в честь поселка, где он находится и сейчас, наладил производство елочных игрушек — шариков, лодочек, звездочек — уже в 1936 году. Эта практика создания цехов елочной игрушки при стеклодувных и химических предприятиях оказалась очень устойчивой. В Актюбинске (ныне — Актобе, Казахстан) в начале 1970-х годов было создано химическое производственное объединение «Актюбхимпласт», и вскоре в нем появился цех елочных игрушек. Сырье туда поступало со стеклодувных предприятий Клина, а вот формы разрабатывались на месте, собственными художниками.