Советская елочная игрушка. Космические свершения, царица полей и образы из детства - Дарья Радченко

форму. Во-вторых, она гигроскопична, а значит, легко подвергается глубокой и чистой окраске[105]. В-третьих, все производственные операции с ватой совсем не сложны и обучить им работника можно очень быстро, а это было важно для артелей, в которых работали вчерашние крестьянки, — именно поэтому ватную игрушку производили даже колхозы. Наконец, эти украшения отличались невысокой себестоимостью: их производили из низкосортной ваты или ватных отходов и украшали тоже отходами — лоскутами ткани, фрагментами гофрированной бумаги. На прилавке ватные игрушки в середине 1930-х годов стоили от 40 копеек до 1 рубля[106].

Мальчик с мастичной головой. 1950-е гг.

Из личного архива Д. Радченко

«Ватничков» очень любили дети разных возрастов, играя ими как обычными игрушками. Вот как об этом пишет в дневнике одна молодая мама: «Купили Иришеньке первые елочные украшения (коробку с игрушками). Елочку достать очень трудно, м[ожет] б[ыть] придется ограничиться игрушками. Из последних стала играть сделанными из картона барабаном и завернутой в конвертик кицей. Остальные — стеклянные»[107].

Клоун с текстильным личиком. Москва, 1930–1940-е гг.

Из личного архива Д. Радченко

Единственную проблему представляла трудоемкость и сложность лепки мелких деталей, особенно лиц людей или мордочек животных. Поэтому вату приходилось комбинировать с другими материалами. Сначала, как и до революции, артели производили украшения с приклеенными к ватной фигурке бумажными напечатанными личиками[108], но от этой практики быстро отказались, потому что они мялись и быстро отваливались от ватной основы. Тогда «маски» стали делать из более прочных материалов — гипса, папье-маше, прессованных опилок, мастики, обтягивать тканью. Благодаря этому ватная игрушка стала долговечнее, но потеряла в реалистичности и приобрела более декоративный вид. Забавно, что мастика сильно темнеет со временем, и сегодня многих из таких «ватничков» иногда ошибочно принимают за негритят.

«Маски» использовались и отдельно: для производства «снежинок», напоминающих дореволюционных херувимов, лица из папье-маше наклеивали на бумажную основу. Такие украшения, например, производили в Украинской ССР.

Снежинка с маской из папье-маше. УССР, 1950-е гг.

Из личного архива Д. Радченко

Еще одним массовым материалом для елочных украшений служило стекло. Их изготовление обходилось не слишком дорого: «Это производство не предъявляет особых качественных требований к сырью. Для него вполне пригодны отходы химического и простого стекла (стеклянные трубки — дроты) различной длины и диаметра»[109].

Основных способов работы со стеклом было (и остается) два, хотя принцип у них общий: дрот разогревается над горелкой, становится пластичным и, дуя в трубку, из него можно выдуть, например, шар. Первый способ — это так называемая «свободная выдувка», при которой не применяются формы — здесь все зависит от мастерства ремесленника. Стекло, как говорят стеклодувы, надо чувствовать руками: если недодержать дрот над горелкой до 800 градусов, оно не будет пластичным и пригодным для выдувания и лопнет; если передержать, стечет каплей. Чтобы создать шар строго определенного диаметра или основу для игрушки сложной формы, нужно не только поймать момент плавки стекла, но и выдуть нужный объем воздуха с определенной силой — то есть буквально дышать «в ритме стекла». Непросто и припаять к игрушке крошечные стеклянные ножки, носики, ручки. В первой половине XX века артели производили довольно много таких украшений: парадоксально, но человеческое мастерство обходилось небольшим производствам дешевле форм для выдувания, которые надо было закупать на стороне. В результате появлялись не только шары, шпили и бусы, но и самовары, чайники, кофейники, лампы, часы, животные, а позже — даже ракеты и спутники, созданные по той же старинной технологии.

Заварной чайник в технике свободного выдувания с припайными элементами. Московская область, 1930–1950-е гг.

Из личного архива Д. Радченко

Вторая техника — это формовочное дутье, при котором стекло выдувается в полую форму. Так можно создать очень детализированную игрушку — например, на 10-сантиметровой фигурке будут отлично видны и черты лица, и рельеф одежды, которые не только делают фигурку более выразительной и объемной, но и служат «направляющими» для росписи. Формовочное дутье оказалось выгодным для крупных производств: по сравнению со свободной выдувкой оно позволяло использовать менее квалифицированные кадры и сокращать время на обучение. Кроме того, так можно было достичь более точной стандартизации продукции[110]. Это было необходимо не для того, чтобы «стричь всех под одну гребенку», а чтобы точнее планировать работу, затраты времени и сырья, оплачивать труд рабочих и рассчитывать себестоимость для массовой торговли. И, что самое важное, формовое дутье занимает меньше времени, чем свободная выдувка (например, в 1968 году ударница-стеклодув Нина Дерябкина ежедневно выдувала около 300 формовых украшений[111]), а значит, позволяет производить больше игрушек.

Формовое стеклянное украшение, год производства неизвестен.

Из личного архива Д. Радченко

Вот как газета «Комсомольская правда» описывает создание стеклянной формовой игрушки: «А вот и мастерица дедов-Морозов — Лида Лапшинова. Девушка обеими руками держит над пламенем длинную трубку. Сначала она нагревает один конец. Под действием высокой температуры стенки трубки сближаются. Лида легонько растягивает ее, и в месте нагрева образуется тонкий длинный ус. Так же обрабатывается и другой конец трубки. Полученная заготовка игрушки — пулька, в виде колбы с узкой горловиной, нагревается снова. Хрупкое и твердое стекло превращается в податливую полужидкую массу. Теперь надо пульку быстро внести в форму. Проходит еще две-три секунды, и вместо пульки в руках Лиды прозрачный дед-Мороз. Вслед за этим по схеме конвейера дед-Мороз поступит на серебрение к Наде Галкиной. Предварительно он побывает еще в нескольких ваннах. Потом Надя (на ее руках резиновые перчатки) возьмет “букет” таких дедов, заполнит их раствором азотнокислого серебра и тщательно искупает в горячей воде. Из прозрачного дед становится темным, потом светлеет и вот уже весь светится изнутри. Его осторожно обсушивают, обрезают ус, закрепляют колпачок с проволокой, на которой он подвешивается к елке. Последняя операция — разрисовка. Сотни дедов поступают в полное распоряжение Нади Васильевой. У нее коробка с нитролаками разных тонов. Прежде всего разрисовщица накидывает на деда яркую шубу — фиолетовую, красную, оранжевую… Потом — “соболью” шапку, белые варежки и валенки. Маша “расчесывает” кисточкой пышную седую бороду, румянит щеки, чернит брови и глаза… Наконец, все закончено. Блестящий, сверкающий дед-Мороз стоит на столе. Он невелик ростом — всего одиннадцать сантиметров. Но сколько человек работало над изготовлением этой елочной игрушки!»[112]