Хозяйка лавки древностей. Не рычи, дракон, это моё! - Дита Терми

Что-то вот зреет во мне нехорошее предчувствие. Хотя куда уж дальше. Час от часу в этом мире не легче. Я прохожу за прилавок, стараясь держаться уверенно. Жду, что мне выкатить этот гоблин. А я уже понимаю, что выкатит он немало.

Гоблин ставит свою коричневую кожаную сумку на прилавок, щёлкает застёжкой, достаёт бумагу. Разворачивает и кладёт передо мной.

Эх. Вчера тоже всё так начиналось с драконом. Я опускаю глаза вниз.

Итак. Почерк с завитушками, который, кажется, является фирменным почерком этого места. Может тут прописи местные такие? Надо будет ознакомиться. После непонятного текста, когда я с горечью понимаю, что ни черта разобрать не могу, я вижу цифры. Много цифр. И подпись с завитушками. Похоже на Букву Р, Ф и брызги.

Розетта Фонтан?

Эх. На другое я, конечно, не рассчитывала, но надежда же умирает последней.

— Долг почтенной Розетты Фонтан перед господином Крибом, — говорит гоблин, кивая на документы, — составляет сорок семь золотых и двенадцать серебряных. Раз уж наследство принято, дорогуша, долг переходит к вам. Таков закон.

— Понятно, — говорю я осторожно.

— Срок был до конца прошлого месяца, — продолжает Криб, — но поскольку наследница только объявилась, господин Криб готов пойти навстречу и дать ещё две недели. Из уважения к памяти почтенной Розетты.

— Великодушно.

— Господин Криб знает.

Ну и что мне делать? Сорок семь золотых и двенадцать серебряных.

В той коробочке, которую показал мне Флюм столько нет. Я, конечно, не считала, но чувствую, что там хорошо если пятая часть этого наберётся. Слишком мало. Можно, конечно, внести задаток, попросить отсрочку…

Но если ко мне сейчас повалит народ, на всех не хватит. Да и есть мне нужно на что-то. Может там ещё коммунальные услуги оплачивать. Я же ничего не знаю! Деньги мне и самой нужны.

И тут возникает идея.

Я обвожу взглядом полки. Склянки, свёртки, шкатулки, статуэтки из непонятных материалов. Книги в три слоя. Паутина в углу.

— А если с монетами прямо сейчас затруднительно, — говорю я медленно, — то, может быть, артефактами? Вот, — я делаю широкий жест, — выбирайте. Лавка полная, товар разный, уверена, что найдётся что-то интересное.

И я улыбаюсь, как училась улыбаться на кассе в магазине. Так, что мне всегда клиенты желали хорошего дня. Я же могу быть милой. Даже для гоблина.

Криб смотрит на полки, а потом шумно втягивает воздух носом и чихает. Громко, от души, так что латунные пуговицы звякают, а я невольно подпрыгиваю на месте. Маленький, а чихает так, будто крыша рушится.

— Пыль, — замечает он, доставая из кармана белый платок. — Нет. Артефакты господина Криба не интересуют. Господин Криб работает с монетами. Только с монетами. Всегда.

— Но…

— Только с монетами, — повторяет он с нажимом.

Ну вот. Не прокатило. И кому же мне сбагривать это барахло? Настоящие клиенты, желающие прикупить артефакты тут вообще будут появляться? Или всех заботят только долги?

Я смотрю на бумагу.

— Господин Криб, — говорю я, — можно уточнить один момент?

— Уточняйте.

— Тётушка Розетта должна была вам монеты? Можно узнать откуда у неё появился этот долг? Здесь написана сумма и срок. Но не написано — зачем брала, на что.

Криб смотрит на меня. В маленьких тёмных глазах мелькает лёгкое удивление, будто он понять не может, зачем я вообще спрашиваю. Хотя я и сама не понимаю. Ну заняла у гоблина монет. Может ремонт делала или ещё что…

— Это долг карточный, — говорит Криб.

Эээ… что?

— Карточный? — изумлённо тяну я.

— Именно.

— Тётушка Розетта проиграла в карты? — уточняю ещё раз.

Вот что-то не так я себе представляла это. Не думала, что моя тётушка — любительница азартных игр.

— Проиграла, — подтверждает Криб. — Несколько партий подряд. Господин Криб предупреждал, что хватит, но почтенная Розетта была другого мнения. Так бывает.

Ого. Я застываю, пытаясь осмыслить услышанное.

Розетта, которая оставила мне эту лавку в наследство вместе с тайником в подполье — проигралась в карты. В карты! Сидела где-то с гоблином и проигрывала монеты партию за партией.

Я смотрю на Флюма. Кот смотрит в потолок с видом существа, которое про это знало, но предпочитало не поднимать тему.

— Флюм, — шиплю я недовольно.

Неужели все долги, записанные в бумагах — это карточные долги?!

— Она любила карты, — говорит Флюм, продолжая гипнотизировать потолок.

— Ты мог бы предупредить!

— Ты не спрашивала.

Да откуда я должна была знать, что мне спрашивать?! Но этот риторический вопрос я оставляю при себе. Как-то неловко такие моменты обсуждать при достопочтимом гоблине, который покорно ждёт, когда я ему насыплю его золотых и серебряных монет, которых у меня нет.

Смотрю на Криба. Усиленно думаю. И тут у меня в голове что-то щёлкает.

— Господин Криб, — выдыхаю я, — а давайте-ка сыграем.

Криб сощуривается.

— На деньги, — уточняю я.

— Тася, — бурчит недовольно Флюм, наконец-то сосредотачивая свой взгляд на мне.

— Минуту, — говорю я ему, не оборачиваясь.

— Тася!

— Я сказала минуту.

Флюм умолкает. Но я чувствую на затылке тяжёлый, красноречивый взгляд кота. Он вот меня осуждает сейчас, да? А ничего, что он мне тут недоговаривает на каждом углу? Я вообще-то в гневе.

Криб, между тем, смотрит на меня с нарастающим интересом. Маленькие тёмные глаза оживают. В них появляется тот самый азартный огонёк, который у игроков загорается помимо воли.

— Вы играете? — спрашивает он.

— Бывает иногда. Получается неплохо, — говорю я скромно, пожимая плечами.

Делаю самый невинный вид.

Это правда, кстати. Пару лет в студенческом общежитии с соседками, у которых было слишком много свободного времени, это хорошая школа. Я умею блефовать. Я умею считать карты. Я умею сидеть с абсолютно спокойным лицом, когда на руках мусор.

Криб медленно улыбается. Брр… Скорее оскал, а не улыбка. Слишком широко и слишком много зубов. Но я держу вежливую маску, будто я скала, а не девушка-попаданка из другого мира.

— Условия? — спрашивает он.

— Если я выигрываю, то тогда вы списываете с меня долг. Если проигрываю — плачу сумму в двойном размере. Но срок — месяц.

Криб думает ровно три секунды.

— Принято, — говорит он