Неоновый пепел. Том 1 - Вадим Фарг

— Я знаю, — он повернулся, опираясь поясницей о стол. В его глазах исчез тот отеческий блеск, которым он одаривал подданных наверху. Теперь на меня смотрел циник. Прагматик. Хищник. — Спрашивай. Ты заслужил ответы. Кровью заслужил.

Я кивнул на карту, усеянную красными точками.

— Разведка, — мой голос звучал глухо в тишине бункера. — Вы сказали, что Гордеев саботировал оборону крепости. Но западные города… Школы, больницы, жилые кварталы. АДР сожгли их в первые часы вторжения. Почему не было эвакуации?

Император молчал. Он смотрел на меня, не мигая.

— У нас было время, — продолжил я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Мои аналитики, даже Саша, видели перемещение войск за неделю до удара. Ваша разведка знала. Вы знали, что они ударят. Почему люди остались в домах?

— Потому что пустые города не вызывают ненависти, — спокойно ответил он.

Я замер. Смысл его слов доходил до меня медленно, как яд.

— Что?

— Если бы мы объявили эвакуацию, началась бы паника, — Император говорил ровным, лекторским тоном. — Дороги были бы забиты беженцами. Армия завязла бы в пробках, пытаясь спасти гражданских. Мы бы потеряли мобильность.

Он поставил стакан на стол.

— Но это полбеды. Если бы АДР захватили пустые бетонные коробки, народ бы просто испугался. Они бы просили мира. Они бы сказали: «Отдайте им эти земли, лишь бы не было войны».

Он подошёл к карте и провёл пальцем по красной линии фронта.

— Но когда враг сжигает школу… когда в новостях показывают руины больниц… народ не боится. Народ ненавидит. Ярость — это лучшее топливо, Илья. Я пожертвовал десятками, чтобы миллионы встали под ружье без лишних вопросов.

Я смотрел на него и не узнавал. Где тот мудрый правитель? Передо мной стоял бухгалтер, который сводил дебет с кредитом, используя человеческие жизни как валюту.

— Вы… — я сжал кулаки. — Вы чудовище. Кровь мучеников — это ваш цемент для трона?

— Да, — просто ответил он. — И не смотри на меня так, Мор. Ты делал то же самое в Змееграде. Ты убивал одних, чтобы напугать других. Масштабы разные, суть одна. Власть — это всегда кровь. Вопрос лишь в том, чья она.

Мне захотелось ударить его. Снести эту спокойную маску с лица. Но я сдержался.

— Хорошо, — процедил я. — С этим мы разобрались. Теперь второе. Почему я?

Император приподнял бровь.

— Ты о титуле?

— Я о том, что вы терпите меня. Вы знаете, что я нестабилен. Вы видели мою Тьму. Любого другого мага с такими способностями ликвидаторы Тайной Канцелярии удавили бы в колыбели. Но мне вы даёте земли, армию, кольцо Боярина. Почему?

Он усмехнулся. В этой усмешке было что-то горькое.

— Потому что в тебе течёт моя кровь, Илья.

Кабинет качнулся. Или это у меня закружилась голова?

— Что? — выдохнул я.

— Твоя мать, — Император отошёл в тень, словно ему было стыдно говорить об этом на свету. — Она принадлежала к побочной ветви Романовых. «Теневая ветвь», как мы её называем. Твой прадед был гением… и безумцем. Он пытался соединить Исток с сущностями Изнанки. С Бездной.

Я вспомнил своё падение в Преисподнюю. Голоса в голове. Они ведь чувствовали во мне равного. Я только сейчас это понял. И мой Исток… Нестабильность, которая давала мне силу, но пожирала меня изнутри.

— Его стёрли из летописей, — продолжил монарх. — Род официально прервался. Но кровь… кровь нельзя стереть ластиком. Она всплывает. Твоя нестабильность — это не мутация, Илья. Это наследие. Ты — идеальное оружие. Смесь имперской породы и первородного Хаоса.

Он повернулся ко мне.

— Я не дал тебе титул Князя не потому, что ты молод. А потому, что ты слишком опасный родственник. Если бы я признал тебя официально, у тебя появились бы права на престол. А Империя не переживёт Императора с Бездной в глазах.

— Значит, я для вас — цепной пёс, — констатировал я. — Монстр в подвале, которого выпускают, когда приходят воры.

— Ты — Боярин Филатов, — жёстко поправил он. — У тебя есть власть, деньги и цель. Не жалуйся на судьбу, парень. Другие убили бы за десятую долю того, что я тебе дал.

— Как Гордеев? — спросил я.

Имя брата заставило Императора вздрогнуть.

— Георгий… — он потёр переносицу. — Он был дураком.

— Он предал вас не ради денег, — сказал я, вспомнив последние слова Гордеева. «Спаси Софи». — Кто такая Софи?

Император замер. На секунду мне показалось, что я пробил его броню.

— Софья, — тихо произнёс он. — Княжна Софья Волконская. Любовь всей его жизни.

— И где она? Гордеев сказал, что вы держите её в плену.

— В плену? — Император горько рассмеялся. — Можно и так сказать. Она в «Саркофаге Тишины». Прямо под нами, на нижнем уровне.

Он подошёл к панели управления на стене и нажал несколько кнопок. Часть стены превратилась в голографический экран, открывая вид на нужный отсек.

Там, в центре зала, стояла капсула, окутанная морозным паром и магическими печатями. Внутри, в голубоватом свечении стазиса, парила женщина. Она была прекрасна, даже несмотря на мертвенную бледность.

— Десять лет назад на Георгия было совершено покушение, — голос Императора стал сухим и безжизненным. — Проклятие «Иссохшего Истока». Оно должно было выпить его жизнь за сутки. Софья закрыла его собой.

Я посмотрел на женщину в капсуле.

— Проклятие начало пожирать её, — продолжил он. — Я поместил её в стазис. Время для неё остановилось за миг до смерти.

— Вы могли её спасти? — спросил я, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

Император отвернулся от стекла.

— Мог. В сокровищнице есть артефакты древних цивилизаций, о которых ты, наверное, даже не знаешь. Они исцеляет всё. Но…

— Но вы не стали, — закончил я за него. — Почему?

— Потому что пока она была там, на грани жизни и смерти, Георгий был моим.

Я посмотрел на него с ужасом.

— Вы использовали умирающую женщину как поводок для собственного брата?

— Он был амбициозен, Илья. Он всегда хотел трон. Единственное, что его сдерживало — это надежда, что я спасу её. Я обещал ему: «Служи верно, и однажды я найду способ». Это держало его крепче любых клятв.

— Но он устал ждать, — понял я. — АДР предложили ему выход. Технологии переноса сознания? Или лекарство?

— Скорее всего, — кивнул Император. — Он предал меня не ради власти. Он предал страну, чтобы вырвать её из моих «ледяных лап», как он любил говорить. Он просто хотел её спасти. Не удивлюсь, если мой брат помешался на этих чувствах и разговаривал с её иллюзией.

Я снова посмотрел на