Неоновый пепел. Том 1 - Вадим Фарг

— Заткнись! — взревел он и попытался высвободить вторую руку для сокрушительного удара в голову.

Я ловко перехватил его запястье и влил ещё больше Тьмы в его ауру, разрушая остатки магической защиты. Внезапно князь судорожно дёрнулся, а его фиолетовая аура тревожно мигнула и начала стремительно угасать, словно дешёвая лампочка с плохим контактом. Он захрипел и выплюнул сгусток вонючей тёмной крови прямо мне под ноги. Я не стал ждать у моря погоды и оттолкнул его от себя, разрывая дистанцию.

Гордеев с жалким стоном рухнул на колени. Его тело сотрясала крупная дрожь, а клетки организма просто не выдерживали такой агрессивной мутации и разрушались в десятки раз быстрее, чем успевали регенерировать. Князь с глухим стуком повалился на бок и поднял облако серой пыли, пока некогда жуткий монстр стремительно таял прямо на глазах. Мышцы сдувались, костяные наросты с хрустом втягивались обратно в плоть, и Гордеев превращался в сломанного, жалкого и умирающего от банальной передозировки человека.

Я медленно подошёл и крепче сжал клинок на всякий случай, готовясь к любым неожиданностям. На арене повисла звенящая тишина. Никто из высших аристократов на трибунах не смел издать ни звука, и казалось, что зрители даже дышать перестали, со страхом наблюдая за бесславным падением некогда могущественного князя.

Гордеев с трудом повернул голову и поднял на меня затухающий взгляд, из которого окончательно отступило безумие сыворотки. В его глазах появилась та самая странная болезненная ясность, которая бывает у людей только на самом пороге смерти. Он слабо дёрнулся и из последних сил схватил меня за ботинок дрожащей рукой, оставляя на нём кровавые отпечатки.

— Помоги… Софи… — прохрипел он, пока из его приоткрытого рта непрерывным потоком текла кровь, заливая подбородок.

Я непонимающе нахмурился и слегка наклонился к нему, чтобы лучше слышать его слова сквозь наступившую тишину.

— Кому помочь? Кто такая Софи?

— Я хотел… только свободы… для нас… для всех… — его сбитый голос стал совсем тихим и превратился в едва различимый булькающий шелест. — Спаси её… прошу…

Рука князя бессильно разжалась и безвольно упала на камни, а взгляд окончательно остекленел, навсегда уставившись куда-то в пустоту разрушенной арены. Я молча смотрел на тело врага, который ещё минуту назад готов был разорвать меня на куски, чувствуя, как Тьма внутри меня лениво ворочается и требует продолжения банкета. Но битва была окончена. Я медленно выпрямился и обвёл взглядом притихшие трибуны, понимая, что теперь мне предстоит разбираться с последствиями этой победы и искать какую-то загадочную Софи, о которой просил умирающий предатель.

Он умер не как гордый аристократ. И уж точно не как великий воин на поле боя. Он банально сгорел изнутри, как самая дешёвая спичка, попытавшись прыгнуть выше своей головы.

Над трибунами всё ещё висела эта тяжёлая, липкая тишина. Люди буквально боялись пошевелиться, шокированные такой жестокой развязкой. Никто не ожидал, что великий бунт закончится именно так.

Сзади меня послышался тихий шорох осыпающихся камней. Я медленно обернулся. Император с трудом поднимался на ноги. Он был страшно бледен, словно мел. Тонкая струйка крови стекала из глубоко рассечённой брови, безвозвратно пачкая его идеальный, белоснежный воротник рубашки.

Он тяжело выпрямился, поправил одежду и посмотрел на изуродованное тело своего брата. В его взгляде промелькнула тень грусти, но она быстро исчезла. Затем он перевёл пронзительный взгляд на меня.

В этом взгляде было намешано всё. Горечь от потери члена семьи, пусть и предавшего его. Холодный, безжалостный расчёт правителя огромной страны. И чёткое, кристально ясное осознание того факта, что прямо перед ним сейчас стоит простой на вид парень, который только что в открытую нарушил самый священный и строгий закон Империи. Парень, чья магическая и физическая сила превосходит все мыслимые пределы нормального человека.

Мы смотрели друг на друга в полной тишине. Окружающий мир словно перестал существовать.

Я не отвёл взгляд. Ни на секунду. Я спас ему жизнь, и мы оба прекрасно это понимали. Но мой опыт наёмного убийцы буквально кричал мне в ухо: в большой политике и жестоких играх престолов спасители очень часто становятся следующими жертвами. Слишком много они знают, слишком много могут потребовать взамен.

Если Император сейчас захочет проверить меня на прочность, приказать страже схватить меня или наказать за дерзость — я буду готов. Мои наниты уже восстанавливали микроповреждения мышц, а Исток был готов выплеснуть новую порцию разрушительной Тьмы.

Но Император молчал.

Война на арене закончилась, тело врага остывало у моих ног. Но я нутром чуял, что настоящая, куда более опасная игра только начала набирать свои безумные обороты. И мне в ней отведена далеко не последняя роль.

Глава 4

Лицемерие — вот настоящий цемент, скрепляющий это государство.

Я стоял в первом ряду в Тронном зале, рядом с Ромадановским и Смирновым. На мне был парадный мундир, который принесли гвардейцы — чёрный, с серебряной вышивкой, сидевший на мне как влитой. Плечо, пробитое когтями Гордеева, ныло под тканью, но наниты глушили боль, превращая её в тупую, далёкую пульсацию.

— Ты как? — шепнула Люда, незаметно сжимая мою руку. Она была бледна, но держалась с достоинством, подобающим дочери… пока ещё боярина.

— Жить буду, — так же тихо ответил я. — Главное, чтобы не повесили.

Люда нервно хихикнула.

Тяжёлые двери распахнулись. Гвардейцы ударили алебардами об пол. Грохот пронёсся под сводами, заставив всех замолчать.

— Его Императорское Величество!

Император вошёл один. Никакой свиты, никаких пажей, несущих шлейф. Он шёл быстрой, уверенной походкой хищника, который только что отстоял свою территорию. На нём был простой белый мундир без единой награды. Ему они были не нужны. Он сам был наградой и наказанием.

Поднялся на трон, сел и обвёл зал тяжёлым взглядом.

— Сегодня Империя пережила страшный день, — его голос, усиленный акустикой зала, звучал в каждом углу. — Предательство проникло в самую верхушку. Мой брат, бывший Верховный князь Гордеев, поплатился за свою алчность и гордыню.

В зале повисла тишина. Никто не смел даже кашлянуть. Все помнили, как монстр сражался на арене, и как Император смотрел на его труп.

— Но там, где есть предательство, всегда есть и верность, — продолжил монарх, и его взгляд смягчился. Или мне показалось. — Империя стоит не на титулах. Она стоит на людях, готовых проливать кровь за её будущее.

Он сделал жест рукой.

— Княгиня Нина Сергеевна Савельева. Подойдите.

Савельева вышла вперёд. Моя бывшая директриса шла прямой походкой солдата, хотя её платье