Плебс. Народная история Рима - Николя Тран

первых десятилетий V века до нашей эры была довольно открытой. Кланы, приходившие в город извне, допускались в город, а их вожди присоединялись к правящему классу. Следовательно, элита стала герметичной, вероятно, не с самого основания Рима, а с установлением Республики. Патрициат стремился монополизировать политические и жреческие полномочия.

Закрытость патрициата создавала напряженность с начала V века до нашей эры. У плебса были основания беспокоиться о своей судьбе, будь то экономические трудности (связанные, в частности, с проблемами долгов и доступа к земле) или произвол магистратов. Однако плебс был неоднороден. Его требования выдвигали вожди, чье богатство едва ли уступало богатству патрициев. Именно в этой небольшой прослойке зародилось желание отменить монополию патрициев на власть. Ранее, в 494 году до нашей эры, плебеи впервые решили отделиться. Они ушли на Священную гору, в восьми километрах к северо-востоку от Города – или, согласно некоторым источникам, на Авентин. Там плебеи создали собственный город: назначили магистратов (двух трибунов) и назвали свои заседания совещательными собраниями (советом плебса).

Принято считать, что бывший консул Менений убедил плебеев вернуться в Рим, при этом основанные ими институты сохранялись, и патриции в конце концов смирились с их существованием. Избираемые ежегодно народные трибуны (к середине V века до нашей эры их стало десять) взяли на себя защиту рядовых граждан – помогали им в судебных процессах и выступали против несправедливых решений магистратов32. Считая свою роль священной и, следовательно, претендуя на неприкосновенность, они требовали себе право блокировать любое решение, осуществляя право заступничества, буквально вставая между магистратом и возмущенными плебеями. Что касается совета плебса, то он издавал декреты (плебисциты), обязательные только для плебеев. Однако патриции (в частности, через сенат) имели возможность распространить эти декреты на весь город, превратив их в настоящие законы.

Новые волнения и второй раскол произошли в середине V века до н. э. Плебеи требовали зафиксировать свод римского права, надеясь, что это улучшит юридическую защиту рядовых граждан. Это было поручено комиссии из десяти магистратов – децемвиров, наделенных верховной властью. В результате были приняты «Законы двенадцати таблиц». Однако после истечения срока полномочий децемвиры попытались сохранить власть, и плебс отступил на Авентин, чтобы противостоять тирании. Беспорядки вынудили патрициев не только восстановить нормальную работу органов власти, но и пойти на некоторые уступки. Этого оказалось недостаточно. Напротив, напряжение нарастало.

Так что понадобилось полтора века борьбы, чтобы элита плебса добилась прекращения монополии патрициев на магистратуры. В 367 году до нашей эры так называемые «Законы Лициния – Секстия» открыли плебеям доступ к консульству. Как только этот барьер был разрушен, то же самое произошло с другими магистратурами и жречеством. Больше всего от этого выиграли богатейшие плебеи, которые интегрировались в среду аристократии и изменили ее природу. Престиж патрициата сохранился, но ему пришлось делить власть с наиболее могущественными плебейскими семьями, выходцы из которых регулярно становились консулами. Так возникла новая знать.

Символизм народных трибунов

В городе, где доминировала знать, институты, созданные в V веке до нашей эры для защиты плебса от патрициата, сохранились. С начала III века до нашей эры плебисциты имели силу закона, а народные трибуны продолжали олицетворять защиту, на которую мог рассчитывать каждый гражданин. Обладая правом provocatio, то есть правом обжалования любого решения, народный трибунат воплощал гарантию защиты от произвола, а следовательно, и свободу, выступал в качестве страховочной меры и мог оказать мощное противодействие властям. Таким образом, систематически сопротивляясь, трибуны могли – по крайней мере, теоретически – блокировать решения властей. На практике же большинство из них не стремилось играть эту роль.

Теперь народные трибуны тоже вошли в правящий класс и стали проявлять солидарность с другими магистратами и сенаторами. Более того, они стали делать политические карьеры. Народный трибунат был лишь этапом в карьере продолжительностью в год, так что трибуны, стремясь вскоре занять место высших магистратов, относились к их прерогативам весьма уважительно. К тому же не стоит забывать, что, хотя каждый трибун имел право наложить вето на решения других магистратов, девять его коллег могли так же поступить с ним. Другими словами, в системе, основанной на коллегиальности, десять трибунов были вынуждены договариваться между собой, как и аристократы в целом, если они хотели эффективно управлять городом.

Однако в последнее столетие Республики противоречия в высших сферах обострились до такой степени, что это привело к падению режима. Со времен Гракхов, в 130‑х и 120‑х годах до нашей эры, популяры отстаивали свои позиции, опираясь на народный трибунат, и принимали законы в пользу простого народа. И когда оппоненты пытались помешать им, используя право вето, они прибегали к принципу народного суверенитета, голосуя за смещение своего коллеги. Столкнувшись с такой практикой, оптиматы заявили о демагогии и осудили использование народного трибуната в качестве плацдарма для тирании. Казалось бы, популярность, приобретенная заигрыванием с народом, облегчала демагогам доступ к консульству, что нарушало аристократический принцип состязательности. Вот почему в 82–80 годах до нашей эры Сулла попытался полностью реформировать народный трибунат. Стремясь восстановить строго аристократическую республику, он отменил право заступничества, подчинил плебисциты предварительному одобрению сената и запретил бывшим трибунам баллотироваться на более высокие должности. Последняя мера, впрочем, была отменена уже в 75 году до нашей эры, а первые две – в 70‑м. Таким образом, народные трибуны, способные вести за собой толпу, смогли подхватить эстафету популяров в последние десятилетия Республики. Символизм народного трибуната в некотором смысле пережил Республику. В эпоху императоров все еще назначались десять ежегодных трибунов. Однако они фактически утратили свои традиционные полномочия и право вето, поскольку императоры присвоили трибунскую власть. Хотя Цезарь отстаивал народные идеалы, он все же был патрицием, поэтому стать народным трибуном он не мог. Сделавшись правителем Рима, он обошел этот запрет и получил прерогативы трибуна, не вступив в должность. Его приемный сын Август в 23 году до нашей эры последовал примеру отца, и с тех пор его трибунская власть возобновлялась ежегодно. По этой модели действовали все императоры. Она стала частью институциональной конструкции, формировавшей всемогущего государя, и, более того, определяла его как заступника плебса. Эта эволюция, сохраняя имперский порядок, декларировала защиту интересов и прав рядовых граждан как важнейшую миссию, возложенную на носителей верховной власти.

Новое определение плебса?

Конец патрицианской монополии на власть и, следовательно, доступ наиболее богатых плебеев к магистратурам в какой-то мере размыли определение плебса. Раскол между патрициями и плебеями поспособствовал структурированию аристократии. Так, некоторые профессиональные политики оказались выходцами из плебейской знати, поскольку их семьи регулярно выдвигали консулов, хотя и не принадлежали к патрициату. В результате в имперскую эпоху патриции из очень древних родов или те, кто получил наследственные должности от императора, резко отличались от плебейских сенаторов.

На этом фоне наряду с первым определением плебса появилось и даже стало доминировать другое. Противостояние между плебсом и патрициатом отошло на второй план, поскольку понятие плебса оставалось тесно связанным с понятием большинства населения. В конце республиканской эпохи плебс чаще всего противопоставлялся аристократии в целом, даже если последняя парадоксальным образом включала в себя часть плебса. Помимо этого, плебеи представляли собой подавляющее большинство граждан Рима, поскольку количество аристократов было незначительным. Если взять всех жителей Города, римский плебс – это те, кто оставался, если удалить сенаторов с семьями, всадников, рабов и иностранцев.

Populus Romanus и plebs urbana (римский народ и городское простонародье)

Граждане Рима среди множества прочих

Одно оставалось неизменным: плебс всегда рассматривался как часть римского народа. Не принадлежа к аристократии, плебей был прежде всего гражданином. Однако сообщество римских граждан