Плебс. Народная история Рима - Николя Тран

Поэтому, если кого-нибудь из вас сильно беспокоят слухи о том, что какой-то сводник, сторонник Лентула бродит вокруг торговых рядов в надежде, что ему удастся путем подкупа вызвать волнения среди неимущих и неискушенных людей, то нужно сказать, что такая попытка действительно была сделана, но не нашлось ни одного бедняка, ни одного пропащего человека, который бы не желал сохранить в целости место, где он трудится, сидя на своей скамье, и изо дня в день зарабатывает себе на хлеб, сохранить свое жилище и свою постель, словом, свою спокойную жизнь. И действительно, огромное большинство тех, кто владеет лавками, вернее, все они (ибо это более правильно) горячо стоят за спокойствие. Ведь всякий источник существования, всякий труд и заработок поддерживаются спросом и процветают в условиях мира. Если доходы этих людей уменьшаются, когда их лавки на запоре, то что, скажите мне, будет, если эти лавки сожгут?*, 8

Итак, политические предпочтения плебеев нельзя считать исключительно непостоянными и переменчивыми, что часто приписывалось им аристократией. Полностью и надежно контролировать действия народа было невозможно.

Каким образом плебсу удавалось мобилизоваться в массовом порядке для защиты своих интересов? И происходило ли это автономно? Для обсуждения политики плебеи располагали множеством общественных пространств, в частности, речь идет о святилищах на перекрестках дорог, где проходила важная часть религиозной жизни простых римлян. Также местами общения служили торговые площади: судя по описаниям, в лавках шли обсуждения и споры, рождались и распространялись слухи. Вероятно, обсуждалась и политика. Не стоит забывать и о том, что Рим – это средиземноморский город, жители которого много времени проводили на открытом воздухе. Многоквартирные дома представляли собой, по сути, помещения для сна без кухонь и ванных комнат. Люди обедали за стойками в тавернах, делились своими идеями в термах и даже в общественных туалетах. На улицах собирались circuli (круги) и coronae – «венцы» дискуссий, если использовать метафору писателей. Конечно, аристократы могли делиться мнениями с простыми гражданами, которым они покровительствовали, принимая клиентов у себя дома на утреннем salutatio или во время званых обедов. В любом случае, грань между информацией, мнением и слухами порой была размыта. И то, и другое, и третье могло взбудоражить плебс.

Римские граждане и их прерогативы

Независимо от накала насильственных действий, ни одно восстание в I веке до нашей эры не посягало на общественные институты как таковые. Требования смены или хотя бы обновления политического режима не выдвигались. В этом отношении настроения плебса не были революционными – скорее, наоборот. Волнения возникали, когда народ чувствовал, что его лидеры не уважают общие гражданские – а именно республиканские – нормы и ценности, и народные выступления, по-видимому, оказывались реакцией на это неуважение. Желая оказать давление на политика, толпа одобряла или не одобряла его действия или слова. Таким образом, народные выступления стремились повлиять на принятие решений, но не бросить вызов государственному устройству. Иначе говоря, несмотря на доминирование аристократии в обществе, плебс отстаивал собственные представления об институтах власти и, как следствие, защищал их по-своему.

Плебеи стремились сохранить свой статус граждан с правом голоса. Примерно в 89 году до нашей эры Республика вознамерилась предоставить римское гражданство своим италийским союзникам. Условия их интеграции в римское общество стали предметом ожесточенных споров. Сознавая, что их статус может понизиться, римские плебеи возмутились. Хотя и другие факторы сыграли свою роль, действия плебса способствовали тому, что принятие решения было отложено на восемнадцать лет и воплотилось в жизнь только во время переписи населения, начатой в 70 году до нашей эры. Кроме того, в 54 году до нашей эры плебс восстал против предложенных мер по борьбе с коррупцией на выборах, заключавшейся в подкупе избирателей. Простой народ не только протестовал против ограничения денежных пожертвований, улучшавших его повседневную жизнь, но и считал это делом принципа и важной чертой римского гражданства. Заигрывания стремящихся получить мандат кандидатов с избирателями казались плебеям нормальным явлением, они видели в этом признание собственной власти, собственного достоинства и своего места в республиканских институтах.

Народные настроения кажутся скорее консервативными, чем революционными. Уважительное отношение к традициям и институтам отчасти проистекало из социального статуса недовольных плебеев. Источники, которыми располагают ученые, свидетельствуют о том, что народные волнения не были восстаниями низов общества. В бунты часто вовлекались лавочники, через которых быстро распространялась информация. Лавки были в городе повсюду, и если их ставни были закрыты, это говорило о том, что происходит нечто из ряда вон выходящее, что народ мобилизован и дело приняло серьезный оборот9. К тому же в бунтах против новых налогов участвовали достаточно обеспеченные налогоплательщики. Таким образом, народные волнения выражали настроения политически интегрированных граждан, посылавших своим лидерам четкие сигналы. Это не были бедняки, которых власти могли просто раздавить силой. Именно поэтому к протестующим прислушивались, и нередко им удавалось добиться своего, независимо от того, прибегали они к насилию или нет. На самом деле народные выступления происходили потому, что имели хорошие шансы на успех. Они не приводили к слому институтов государства, поскольку большинству протестующих социальных категорий населения разрушение гражданского, экономического и общественного порядка ничего дать не могло.

В целом плебс обладал политическим сознанием. Конечно, Римская республика не была демократией, но те, кем управляли, могли и на деле заставляли тех, кто управлял, прислушиваться к своему мнению: как только требования удовлетворялись, быстро восстанавливалось спокойствие, пусть даже и ненадолго. С небольшим преувеличением отметим, что бунты носили гражданский характер. В любом случае, это не было насилием ради насилия, в котором участвовала «одичавшая» беднота. Можно сказать, что эти политические действия вошли в систему, стали чуть ли не ритуалами и повторялись из десятилетия в десятилетие, к чему призывала коллективная память плебса. Например, мятежники 22 года до нашей эры требовали, чтобы Август отвечал за снабжение продовольствием, как в 57 году до нашей эры спасение Рима от голода было поручено Помпею Великому.

Формы общения плебса и власти в эпоху Принципата

Преемственность политических требований плебса

Один элемент преемственности между Республикой и Принципатом следует подчеркнуть с самого начала. Римский плебс по-прежнему выражал недовольство, устраивая шумные, бурные, а порой и жестокие массовые беспорядки. В период от Августа до Домициана, то есть с 29 года до нашей эры по 96 год нашей эры, Сириль Курье отметил более 120 народных выступлений, весьма разнообразных по своему характеру. О волнениях, происходивших во II веке, сведений гораздо меньше, главным образом, из‑за отсутствия литературных источников10. Весьма заметный элемент преемственности – повторяемость хлебных бунтов. Как и ранее, беспорядки могли происходить как в связи с плохим снабжением продовольствием, так и по другим причинам. В 22 и 19 годах до нашей эры, а также в 7 году нашей эры волнения омрачали выборы консулов. Историки считают, что это было продолжение электоральных волнений периода поздней Республики. Однако в этот раз напряженность возникла на фоне хлебных кризисов. Избиратели были недовольны, так как хотели, чтобы Октавиан Август стал консулом и лично отреагировал на кризис, но он вместо этого в 22 и 19 годах до нашей эры выезжал за пределы Италии. Восставшие требовали хлеба, разумных цен на пищевые продукты и, прежде всего, принятия правильных политических решений. В частности, во время волнений 22 года до нашей эры мятежники заперли сенаторов в курии, угрожая поджечь ее, и обязали их возложить на Августа аннону – заботу о снабжении продовольствием, а также предложить ему стать диктатором,