Провинциальный остеопат. Том 5 - Артем Сластин

Не драматизируйте. Вы не первый предприниматель, который сначала начинает работать, а потом узнает, сколько вокруг подводных камней, расставленных нашим государством. Я с этого хлеб, между прочим, ем. Если бы все всё знали, юристы бы в большинстве своём остались без работы.

Она достала ещё один чистый лист.

— Сделаем отдельное согласие: ФИО, телефон, электронная почта, если нужна, дата рождения. Отдельно укажем сведения о состоянии здоровья, которые клиент сообщает добровольно для того, чтобы специалист мог учитывать ограничения при работе. Пропишем цели обработки, кто получает доступ, сколько храним и как человек может отозвать согласие.

— А если просто взять и удалить? — спросил я, примерно догадываясь, каков будет ответ.

— Можно, — спокойно ответила Ольга. — Только потом не удивляйтесь, что у вас не будет клиентской базы. Не сможете нормально вести повторные записи, напоминать о посещении, смотреть историю обращений.

Ольга продолжала писать и писать, а от количества новых бумажек у меня начинало дёргаться веко.

— А что насчёт политики конфиденциальности? — спросил я.

— Правильнее назвать политикой в отношении обработки персональных данных. Она вот тоже нужна. Там уже подробно распишем, какие данные собираете, зачем, как храните, кто имеет доступ и что делаете после того, как цель обработки закончилась. Закон требует от оператора определить такую политику и обеспечить к ней свободный доступ. Оставим экземпляр здесь, а если появится нормальный сайт, а не страничка в соцсетях — выложим и туда.

— С каждым сказанным словом начинаю всё больше скучать по работе физрука в Бауманке, — усмехнулся я.

— Удобно, когда все такие вопросы решает за вас государство, да? Ничего, оформим все документы, легализуемся, и ещё научитесь юридической грамоте. Хотя даже это не обязательно. Главнейшая обязанность грамотного руководителя — это найти человека, который сделает всё за него. И должна сказать, вам сильно повезло, что я пришла на помощь, — в очередной раз не упустила она шанса презентовать себя.

— Очень на это надеюсь, — с улыбкой ответил я.

Ольга улыбнулась в ответ и открыла свой портфель. Внутри нашлась ещё одна папка, из которой она вытащила несколько распечатанных листов.

— Я примерно представляла, что увижу, поэтому кое-что принесла заранее.

Она положила перед собой образец согласия и стала отмечать ручкой пункты.

— Это основа. Сегодня вечером переделаю под вашу студию. Уберём всё лишнее, добавим сведения о здоровье, ограничим круг сотрудников, имеющих доступ. Администратору, например, совершенно незачем читать, какую операцию клиент перенёс пять лет назад. Ей нужен телефон, имя и время записи. А вот специалисту нужна анкета. Так что чем меньше людей имеют доступ к лишней информации, тем спокойнее вы спите. Опять же, если брать за основу вашу звёздную знакомую, — намекнула она на Вики, — то за такую бумажку, содержащую конфиденциальные данные, её фанаты или конкуренты попросту передерутся.

Я откинулся на спинку стула и посмотрел на увеличивающуюся стопку документов. С утра мне казалось, что осталось решить одну последнюю административную проблему и наконец вернуться к нормальной работе, однако, как выяснилось, нормальная работа теперь состояла в том числе и из того, чтобы научиться не нарушать закон по банальному незнанию. К сожалению, его незнание не освобождает от ответственности.

Ольга переложила согласие на обработку данных в отдельную стопку и вновь потянулась к моему многострадальному договору. Судя по количеству пометок на полях, к концу встречи от оригинального текста там останется только моё имя.

— Теперь ответственность. Вот здесь у вас написано: «Исполнитель несёт ответственность за качество оказанных услуг». И всё.

— А что ещё надо? — спросил я.

— Звучит благородно, только юридически бесполезно. Представьте: клиент приходит с болью в спине, вы с ним работаете, а вечером ему становится хуже. Завтра он заявляет, что до вашего сеанса прекрасно себя чувствовал, а вы его покалечили. Тоже будете нести ответственность?

Я задумался.

Почему-то перед глазами сразу возник многострадальный Орехов. Я прекрасно помнил, как предупреждал Костю не лезть под прежние веса, а тот всё равно вышел на помост, заглушил боль препаратами и едва снова не угробил поясницу. Сейчас же я мог сколько угодно злиться на его тупость, но если бы человек оказался менее порядочным и решил обвинить во всём меня, доказательств наших разговоров практически не существовало.

— Понял, — протянул я. — Значит, нужен отказ от претензий?

Ольга сразу покачала головой.

— Нет, и забудьте эту чудесную фразу. Нельзя просто дать человеку подобную бумагу и думать, что после этого вы можете делать с ним всё, что заблагорассудится. Права потребителя таким документом не отменяются ни в коем случае. Если вы реально причините вред некачественной услугой, отвечать всё равно придётся.

— Тогда от чего она вообще защищает?

— Не отказ от претензий, а нормальная фиксация того, о чём человек был предупреждён и какую информацию сообщил вам сам.

Она подтянула очередной чистый лист и начала перечислять, загибая пальцы.

— Первое. Перед сеансом клиент подтверждает, что сообщил обо всех известных ему заболеваниях, травмах, операциях и других обстоятельствах, которые могут иметь повлиять на вашу работу. Второе — вы заранее объясняете характер услуги и обычные реакции после неё. Например, мышечную усталость или временный дискомфорт. Только не надо вписывать туда, что усиление боли является нормой, с целью, чтобы потом прикрываться этим при любой проблеме.

— Звучит логично, — согласно кивнул я.

— Третье. В договоре прямо пишем, что конкретный результат не гарантируется. Организм у каждого разный, многое зависит от образа жизни, нагрузок и выполнения рекомендаций. Если человек ожидал, что после одного визита станет олимпийским чемпионом, а по каким-то странным стечениям обстоятельств не стал, то это не означает, что услуга оказана плохо.

Ольга сделала паузу и добавила:

— И отдельно пропишем ответственность за информацию от клиента. Допустим, если он сознательно скрыл противопоказание или после сеанса нарушил ваши рекомендации, то это обязательно станет важно при разборе причин ухудшения. Но опять же, написать «исполнитель ни за что не отвечает» тоже нельзя. Условия, которые ухудшают законные права потребителя, вас не спасут.

Я потёр подбородок.

— А если он всё равно скажет, что навредил именно я?

— Тогда начинается спор по существу. Документы, обстоятельства, причинно-следственная связь, при необходимости, экспертиза. Если выяснится, что вы нарушили технику, полезли туда, куда не должны были, или проигнорировали известное противопоказание — будете отвечать. А если в анкете человек собственноручно написал, что операций не было, хотя вчера ему позвоночник собирали по частям, ситуация уже совершенно другая.

— Хорошо сказано, — заметил я.

— Я утрирую, — добавила Ольга. — Но в целом суть остаётся та же.

В голове опять всплыл опыт Орехова, что заставило меня невольно усмехнуться. Получается, всё это время я