Политическая история Римской империи. Том II - Юлий Беркович Циркин

ее не смогло. Иовиан был вынужден пойти на переговоры с персидским царем, а тот, чувствуя свое превосходство, повел их с позиции силы, потребовав уступки не только провинций, расположенных за Тигром, но и части римской Месопотамии, включая важнейший стратегический и торговый центр Нисибис. Кроме того, римляне должны были отказаться от всякого вмешательства в армянские дела и не поддерживать там своих сторонников, что на деле означало передачу этой страны под фактическую власть Персии. Иовиан был вынужден принять практически все условия Шапура. Он сумел только добиться позволения жителям передаваемых персам месопотамских городов покинуть их и переселиться на римскую территорию. Жители Нисибиса хотели, чтобы эти условия были пересмотрены, заявляя, что они, как и раньше, смогут сами, без поддержки армии отбить все нападения персов, однако Иовиан, не решаясь ссориться с персидским царем и направив солдат, сделал все для выселения жителей Нисибиса. Только после этого римская армия смогла беспрепятственно вернуться в пределы Империи.

После столь неудачного завершения персидской кампании и укрепления своей власти во всем государстве Иовиан смог обратиться к внутренней политике. Ее главным вопросом был в то время религиозный. Едва вернувшись на имперскую территорию, император почувствовал себя свободным от внешнего давления, в том числе, возможно, и от давления собственной армий, в которой было еще много язычников, да и фигура погибшего Юлиана была у солдат чрезвычайно популярна. И он сразу же отменил большинство антихристианских законов Юлиана и восстановил действие законов Константина и его сыновей. Снова были закрыты многие языческие храмы, запрещены публичные жертвоприношения, стало строго преследоваться колдовство, основанное на традиционной магии. Иовиан восстановил, хотя и в меньшем размере, отмененное Юлианом снабжение церквей хлебом для пропитания и самих клириков, и бедняков, которым церкви помогали. Вскоре он направил специальное послание Афанасию, предлагая ему встретиться. Тот принял приглашение, и затем Иовиан и Афанасий вместе торжественно вступили в Антиохию. Новый император ясно давал понять, что христианство снова становится если не официально государственной, то первенствующей религией Римской империи.

Однако само христианство в это время было далеко не едино. Это Иовиан почувствовал уже в Антиохии. В этом городе было еще очень много язычников, среди которых выделялся знаменитый ритор Либаний, однако большинство населения уже было христианским, но оно было разделено на три непримиримые группировки. К старому противостоянию ортодоксальных никейцев и ариан прибавились распри среди самих никейцев. Одну никейскую группировку возглавлял Паулин, другую — Мелетий. Они расходились по некоторым теологическим вопросам. Мелетий был сторонником наличия трех ипостасей Троицы, в то время как Паулин видел в ней лишь одну ипостась, а взгляды Мелетия рассматривал как признание трех независимых божественных сущностей, т. е. явную уступку политеизму. Но, пожалуй, еще больше, чем богословские проблемы, их разделяло острое соперничество за епископскую кафедру в Антиохии.

Ранее епископом Антиохии был Паулин. Однако в 360 г. он был заменен Мелетием, прибывшим туда из Армении. Мелетий тоже ненадолго задержался на кафедре, ибо через несколько месяцев при поддержке арианского императора Констанция был согнан со своего места, на которое был назначен арианин Эвзой. В 361 г. убежденный сторонник никейства и непримиримый враг арианства Люцифер Каралисский, прибыв в Антиохию из ссылки, признал Паулина единственным ортодоксальным епископом, что вызвало острое недовольство Мелетия и его сторонников. Вот во всем этом Иовиану и пришлось разбираться с помощью Афанасия. На стороне Мелетия были влиятельные каппадокийские «отцы Церкви», группировавшиеся вокруг Василия Кесарийского, но Афанасий, к их некоторому удивлению, выступил в поддержку Паулина, что определило и позицию Иовиана. В результате Паулин снова занял епископскую кафедру в Антиохии. Только урегулировав все эти дела, Иовиан смог двинуться в Константинополь.

В малоазийском городе Анкире Иовиан 1 января 364 г. принял, как это было давно заведено, ординарное консульство. Он демонстративно отказался от практики Юлиана, избравшего своим коллегой частного человека. Вторым консулом Иовиан сделал собственного сына Варрониана.[158] Тому не было еще и года, но это не смутило ни императора, ни его окружение. Более яркой демонстрации политической пустоты столь почетной должности было трудно придумать. После завершения торжественной церемонии армия во главе с Иовианом продолжила свой путь в столицу. Однако утром 17 февраля 364 г. менее чем через восемь месяцев после своего провозглашения, Иовиан был найден мертвым в комнате, в которой он ночевал. Разумеется, пошли самые разные слухи о причинах смерти. Но военное командование, снова взявшее в свои руки власть, не собиралось проводить никакого следствия.

Трудно сказать, что привело к смерти императора. Скорее всего, можно предполагать заговор высшего командования. Иовиан оказался очень непопулярным, прежде всего, в армейской среде. Конечно, договор с Шапуром был им подписан под давлением обстоятельств, но воспринят общественным мнением и особенно армией как позор, какого римское государство никогда не испытывало. Язычников не устраивало восстановление позиций христианства, а христиан — недостаточное рвение императора в преследовании язычества. Вмешательство Иовиана в антиохийский спор привело к недовольству им группы христианской иерархии, потерпевшей в этом споре неудачу. Иовиан слишком резко противопоставил свое правление Юлианову, что тоже не удовлетворяло многих сторонников погибшего императора, поэтому совсем не удивительно, что это почти всеобщее недовольство вылилось в заговор, жертвой которого пал Иовиан. Отказ от расследования только подтверждает такую возможность.

Правление Иовиана стало в большой мере реакцией на деятельность Юлиана. Империя возвращалась на уже проложенный путь развития, с коего тот пытался свернуть. Назначение консулом почти грудного ребенка только потому, что он — сын императора, явилось яркой иллюстрацией этой реакции. С попыткой воплотить в жизнь утопическую программу восстановления прежнего государства было покончено. Однако реакция оказалась слишком наглядной и резкой, вызвав недовольство довольно широких кругов, жертвой которого Иовиан, вероятно, и пал.

Валентиниан и Валент. Разделение Империи. В Римской империи снова возник вакуум власти. Отец Иовиана умер, а его сын, имевший ранг консула, был младенцем. Заполнение этого вакуума опять взяли на себя высшие офицеры армии. Положение, однако, было уже совершенно другим, чем несколько месяцев назад. Тогда армия находилась на вражеской земле, отрезанная от своих баз, терпящая голод, постоянно тревожимая врагами. В таких условиях, когда надо было решать срочные военные и дипломатические вопросы, требовалось как можно быстрее избрать нового командующего, каким мог быть только император. Теперь же римская армия располагалась на своей территории на расстоянии всего нескольких переходов от столицы, так что с этим можно было не торопиться. Проблему с избранием вполне можно было решать уже в Константинополе с учетом мнений не только военной, но и гражданской элиты, а может быть, и римского народа, в это время представленного константинопольским плебсом. Но ничего подобного в