Политическая история Римской империи. Том II - Юлий Беркович Циркин

обезопасить себя от его произвола. Это мнение хорошо выразил Дагалайф, который в своей речи, обращенной к новоизбранному императору, противопоставил его любовь к родственникам любви к государству (si tuos amas… si rem publicam). Его высказывание содержало в себе, по существу, целую программу, предусматривавшую и фактическую коллегиальность императорской власти, и избрание вторым императором человека, кто смог бы стать противовесом первому. Однако навязать Валентиниану какую-либо кандидатуру «любящего государство» собравшиеся офицеры не решились, и тот избрал соправителем своего брата Валента, бывшего на семь лет младше его. Сделал он это далеко не сразу. Сначала он возвел его в ранг трибуна и назначил главой императорских конюшен (это был довольно высокий придворный пост) и только 28 марта, когда армия прибыла в столицу и расположилась в предместье Константинополя, в ее присутствии торжественно провозгласил Валента своим соправителем. Больше месяца понадобилось Валентиниану, по-видимому, либо для зондирования мнения высших армейских чинов, либо для убеждения их принять кандидатуру его брата. Только подготовив почву и укрепив свою власть настолько, что никто не мог ему возразить, он торжественно в присутствии армии провозгласил Валента соправителем с титулом августа. Это означало, что Валент является не цезарем, подчиненным августу, а полноправным августом, полностью равным Валентиниану.

Валенту было уже 36 лет, но о его ранней карьере ничего не и шее г но. На службу он поступил, вероятно, только при Юлиане, а Иовиан взял его в свою личную гвардию. Армии Валент был, по-видимому, почти неизвестен, что и заставило Валентиниана медлить с его на значением. Делая своим соправителем брата, он сразу «убивал двух зайцев»: не нарушал принятого им обязательства взять себе равноправного соправителя, но в то же время это был близкий ему человек, в котором он был полностью уверен.

Валент

Вслед за тем оба августа поделили между собой Империю. При этом были разделены и высшие чины, и армия, и совет. При каждом императоре предусматривались свой консисторий, своя канцелярия, свое войско, своя столица. Валенту была предоставлена префектура Восток, включавшая все азиатские провинции, Египет и Фракию. Столицей его владений стал, естественно, Константинополь. Остальная часть Империи перешла во власть старшего брата. Она состояла из трех префектур: Иллирик, Италия и Галлия,[160] в целом приблизительно составлявших две трети всей Римской империи. Своей столицей Валентиниан избрал все же не Рим, знать которого относилась к нему весьма настороженно, а Медиолан. Отсюда он мог легче контролировать свои владения. К тому же его отношения с римской сенаторской аристократией с самого начала оказались довольно сложными.

В момент провозглашения Валентиниана положение Римской империи резко ухудшилось. Рейнская и дунайская границы стали ареной новых варварских вторжений. Британию разоряли пикты и другие северные племена, а ее побережье — сакские пираты. Волновалась Африка, Персидский царь, использовав смерть Иовиана, фактически разорвал договор с Империей и открыто высказал свои претензии на прежние владения Ахеменидов, т. е. на все азиатские провинции и Египет. Во многих случаях требовалось непосредственное вмешательство императора. И Валентиниан очень скоро понял, что он один не сможет решать все проблемы, вставшие перед Империей. Толчком к разделу государства могло также послужить его нежелание иметь рядом с собой реального соправителя. Взяв под свой контроль бо́льшую часть Империи, он мог здесь править беспрепятственно. В значительной степени повторилась ситуация 286–293 гг., когда существовала диархия Диоклециана и Максимиана и, так же как Диоклециан, Валентиниан считался старшим августом. Однако новая диархия отличалась от старой. В то время как Диоклециан и Максимиан являлись фиктивными братьями, Валентиниан и Валент были братьями настоящими. Для Диоклециана императорская власть была самоценной, даже в какой-то степени отделенной от персоны самого императора, для Валентиниана власть и личность были слиты воедино. Уже поэтому речи о назначении постороннего человека, о чем говорил Дагалайф, просто не могло быть. Империя, как и много десятилетий назад, считалась единой, но управляемой двумя августами. Однако на деле оба императора не только действовали самостоятельно (характерно, что после расставания они так ни разу больше и не увиделись), но и вели разную политику (по крайней мере, в религиозной области) и даже порой издавали законы, действовавшие только в одной части государства. Процесс децентрализации, начавшийся еще в III в., резко ускорился, и, может быть, даже можно говорить о его завершении.[161]

Валентиниан на Западе. Очень скоро после взятия власти Валентиниану пришлось столкнуться с аламанами. После побед Юлиана на рейнской границе сложилось хрупкое равновесие, в большой мере обеспечивавшееся ежегодными дарами, которые делали римские власти аламанским королям. Когда же они решили их уменьшить, аламаны ответили на это новым вторжением в Галлию. Хотя против них были направлены значительные силы, римляне долгое время не могли полностью вытеснить их из Галлии, более того, в одном из сражений они потерпели серьезное поражение, причем погиб командующий римскими силами Хариетон и был тяжело ранен другой командир — Севериан. Только когда войска в Галлии возглавил магистр конницы Иовин, римляне сумели перейти в наступление и отбить варваров.

Тяжелое положение, сложившееся в Галлии, заставило Валентиниана покинуть Медиолан и перенести оттуда свою резиденцию. Сначала это были разные города, но в конце концов выбор императора остановился на Августе Треверов, уже бывшем в свое время столицей Констанция Хлора и Константина. Валентиниан сам возглавил армию, с которой перешел Рейн. Поход в целом оказался успешным, но было ясно, что только им аламанскую проблему решить невозможно. И Валентиниан стал, с одной стороны, укреплять рейнскую границу, строя различные укрепления как на римском, так и на германском берегу, а с другой — предпринял дипломатические меры, чтобы ослабить аламанов. Возможно, не без подстрекательства или подкупа с римской стороны был коварно убит один из аламанских царьков — Витикабий, ярый враг римлян.

Несколько позже Валентиниан сумел привлечь к союзу бургундов, старых врагов аламанов и их соперников в борьбе за соляные варницы. Бургунды напали на аламанов, но главные римские силы вопреки предварительной договоренности их не поддержали. Только часть римской армии под командованием магистра конницы Феодосия нанесла удар по аламанам с юга. Валентиниан явно рассчитывал уничтожить варваров руками других варваров, но этот план не удался, и бургунды, не получив ожидаемой поддержки, прекратили войну. Через некоторое время Валентиниану удалось договориться с одним из аламанских царьков — Макрианом, который ранее наиболее упорно боролся с римлянами, но теперь был вынужден пойти на переговоры. Во время личной встречи Валентиниана и Макриана между Империей и атаманами был заключен формальный союз. Все это позволило стабилизировать положение на рейнской границе. Одновременно сакские пираты высадились в Северной