Политическая история Римской империи. Том II - Юлий Беркович Циркин

голову собравшихся генералов даже не приходило. При всем могуществе бюрократии, особенно, естественно, ее верхушки, и огромном богатстве сенаторской аристократии единственной организованной силой, в условиях междуцарствия способной решать вопрос о новом правителе, являлась армия.

Валентиниан I

Но и она была уже далеко не той, которая в период «военной анархии» порой могла диктовать свою волю и собственному командованию, и всему государству. Военные реформы Диоклециана и Константина изменили ее. Теперь роль не только рядовых солдат, но и основной части офицерства сводилась лишь к выслушиванию решения высших командиров и приветствию избранных ими императоров. Так было при избрании Иовиана, так произошло и сейчас. Правда, в этот раз к участию в обсуждении были привлечены и какие-то высшие гражданские чины, то ли вызванные из Константинополя, то ли находившиеся в штабе армии и в окружении умершего императора. Однако характерно, что никакие гражданские кандидатуры даже не выдвигались. Это ясно говорит о доминировании военной верхушки при обсуждении выбора нового императора.

Совет высших командиров и некоторых высших чиновников собрался в Никее, куда перебазировалась основная часть армии. После обсуждения (в его ходе выдвигались различные кандидатуры[159]) выбор в конце концов пал на Валентиниана.

Флавий Валентиниан, как и Иовиан, был паннонцем. Он родился в г. Цибалы, являвшемся крупной военной базой. Его отец Грациан происходил из низов общества. Выделяясь огромной физической силой, он вступил в армию и сделал блестящую карьеру. Правда, она была неровной: взлеты в ней чередовались с падениями. Будучи комитом Африки, он был уличен в казнокрадстве и уволен в отставку, однако вскоре оказался в Британии в том же ранге и действовал там, вероятно, под руководством Константа. Неизвестно, каким образом он приобрел имение в Галлии, где и принял Магненция, за что после поражения последнего вновь был уволен и потерял все свое имущество. конфискованное Констанцием.

Валентиниан начал военную карьеру, вероятнее всего, под командованием отца в Африке. Позже он воевал в Галлии, занимая пост трибуна в армии Юлиана. Но там он стал жертвой интриг, направленных против императора. Ему и другому трибуну, Байнобавду, было поручено с конными отрядами перерезать путь отступавшим аламанам, но им не позволил это сделать еще один трибун — Цел, действовавший по приказу ненавидевшего Юлиана магистра пехоты Барбациона. За это Валентиниан и Байнобавд были лишены своих званий и выгнаны из армии.

Валентиниан направился в свои родные Цибалы, где у него родился его старший сын Грациан. Однако после падения Барбациона он вернулся на службу и был направлен в Месопотамию, позже служил в гвардии Юлиана, но когда тот изгонял из своей охраны христиан, Валентиниан, так как он был христианином, был направлен в отдаленный гарнизон в Египте, откуда его вызвал Иовиан. Тот послал его вместе с другими своими людьми в Галлию с известием о своем приходе к власти, и там Валентиниан едва не стал жертвой солдатского мятежа. С трудом спасшись, он вернулся к Иовиану и был назначен трибуном одной из гвардейских схол — второй схолы скутариев (щитоносцев). В этой должности он и находился, когда 25 февраля 364 г. был избран императором. Большинству армии он, видимо, известен не был, так что был встречен глухим недовольством, но оно было быстро пресечено. Основная часть армии реально ничего сделать и не могла. 26 февраля Валентиниан был официально провозглашен императором и представлен армии.

Фигура Валентиниана, как и ранее Иовиана, была компромиссной. Во время обсуждения выдвигались и другие кандидаты. Одним из них был родственник Иовиана Януарий, другим Эквиций. Однако собравшиеся генералы явно не хотели утверждения династии, восходившей к Иовиану, и кандидатура Януария была отвергнута под предлогом того, что он находился в Иллирике и не мог быть немедленно представлен армии. Эквиций в это время командовал первой схолой скутариев, т. е. был в самом ближайшем окружении покойного императора. О его более ранней карьере ничего неизвестно, но он явно пользовался авторитетом в армии, о чем свидетельствует тот факт, что именно он вместе с чиновником Львом сумел успокоить солдат, недовольных избранием Валентиниана. Лев отвечал за денежное довольствие при магистре конницы Дагалайфе, и можно думать, что распоряжение деньгами и позволило ему успокоить солдат. Эквиций же мог действовать только в силу своего авторитета. Валентиниан не был связан родством с Иовианом, да и его военная карьера в основном прошла на Западе, и восточная армия, решавшая судьбу трона, его, по-видимому, почти не знала. Недаром его избрание вызвало недовольство солдат. Но, может быть, это даже сыграло на руку Валентиниану, которого в тот момент в Никее не было. Собравшиеся высшие офицеры восточной армии могли, в конце концов, сойтись на фигуре сравнительно малоизвестного офицера, чья кандидатура могла примирить соперничавшие группировки.

Непосредственным инициатором выдвижения кандидатуры Валентиниана был находившийся тогда в Галатии престарелый константинопольский сенатор и патриций Дациан, служивший еще Константину, а затем бывший одним из основных советников Констанция и имевший на него огромное влияние. Он написал письмо собравшимся на совет в Никее и предложил избрать Валентиниана. Дациан явно рассчитывал на то, что не имевший значительной опоры в армии, особенно в восточной, и достаточного опыта, не обремененный высокой культурой Валентиниан будет лишь марионеткой, за спиной которого станет править старая властная группировка и, может быть, именно он, Дациан. В пользу Валентиниана говорил и тот факт, что он, с одной стороны, был убежденным христианином, а с другой — не очень-то разбирался в религиозных проблемах и поэтому не мог принять сторону одной из внутрицерковных «партий». Кроме того, его христианство явно не было фанатичным, и это вполне устраивало языческих сторонников покойного Юлиана. О том, что эта фигура, действительно, была компромиссной и поэтому приемлемой для различных группировок, говорит то, что Валентиниана поддержали и магистр конницы Дагалайф, который несколько месяцев назад настаивал на избрании представителя галльской армии, и Аринфей, выдвигавший тогда же кого-то из соратников Констанция, и старый и верный соратник Юлиана Саллюстий Секунд, ранее отказавшийся от трона. Все трое явно представляли различные группировки, и теперь все они сошлись на кандидатуре Валентиниана.

Возможно, что уже при самом избрании Валентиниана ему было поставлено условие назначить себе соправителя. Во всяком случае, этот вопрос возник на первом же совете, созванном им сразу после армейской сходки. По-видимому, армейская верхушка, с одной стороны, боялась повторения опыта с Иовианом и хотела застраховаться в случае быстрого исчезновения императора, который был даже на 10 лет старше умершего августа, а с другой — стремилась не дать новому и сравнительно мало ей знакомому императору слишком много власти и