Матабар X - Кирилл Сергеевич Клеванский

Бежал так быстро, как только мог.

Он даже ни о чем не думал. Просто бежал. Впереди он увидел опаленного, в изорванной одежде, майора Мшистого, который стоял, уперев посох в островок уцелевшего асфальта. Перед ним, внутри кубической клетки из буквально осязаемого света, ярилось уменьшившееся до размеров арбуза жестокое пламя, все никак не сдававшееся внутри чудовищного по своей мощи военного щита Розовой звезды.

Вокруг чуть дымились машины кортежа, уцелевшие лишь благодаря все тому же майору. Осколками посекло госпожу Орман, выбиравшуюся из салона вместе с кричащей Любавой, у которой отсутствовала часть правого ушка. Вокруг Аделаиды, что-то орущей командным тоном, уже собирались десятки солдат.

Ардан их не слышал.

Никого не слышал.

Только, разве что, шум собственного сердца.

Он видел по губам Мшистого, как тот смотрит на него и орет: «Они уходят! По канализации! Уходят!» но Ардан ничего не понимал.

Он лишь перебегал взглядом от одного автомобиля к другому. В целях безопасности их, вместо трех, для Тесс, Олеси и Аделаиды с Любавой, отправили девять. Шесть пустых. Но Ард, разумеется, запомнил отличительные черты.

Тот, в котором ехала Тесс, у него немного проржавели спицы. Маленькие, рыжие точки. Ард искал их. И нашел. И ему было плевать и на Аделаиду, и на Мшистого, и на добежавших до него мужчин Орман, и на сотни солдат, наводнявших улицу.

Затем раздался второй взрыв. И третий. В небо взлетали канализационные люки. Один в один, как если бы вдруг произошла техногенная катастрофа в одном из центральных районных отсеков генерации и Лей хлынула в канализацию, схлопывая ту карточным домиком. Разве что взрывы немного не походили на то, что, судя по лекциям профессора Конвелла, должно было в таком случае происходить.

Вокруг суетились люди. Размазанные. Нечеткие. Как туманные миражи, столь настырно прорывавшиеся в его реальность.

Ард смотрел лишь в одну точку. На один-единственный автомобиль. С ржавым пятнышком на колесных спицах. Отброшенный в сторону, с сорванной крышкой капота и разбитыми стеклами.

Ардан не мог сдвинуться с места. Впервые в жизни его ноги внезапно стали полностью отвечать переводу его имени с языка матабар. Они действительно стали его «крепкими корнями».

И только одна мысль билась в сознании Арда:

— Пожалуйста… прошу…

«Никто не знает, Милар, какую цену заплатит за искусство Эан’Хане.»

— Пожалуйста…

Дверь дернулась, скрипнула, и на свет показалась женская рука. Мир ускорился. Вернулись звуки, крики, стоны, какие-то команды и выкрики. Мшистый постепенно справлялся с яростным пламенем, поглощая то щитом; о плечи Арда кто-то регулярно бился и что-то ему кричал. А он все стоял и смотрел.

На женскую руку. На короткие полосы царапин. На изорванный рукав.

Пшеничного цвета. Такого, какое вчера надевала Тесс. Вот только рука была не ее. Ардан узнал бы свою жену даже по кончику пальца.

Из салона, падая на руки бледного генерал-губернатора, выбралась посеченная, но целая Олеся.

— Мы поменялись… — как заведенная повторяла она. — Поменялись. По ее просьбе, папа. Мы поменялись. Поменялись. Поменялись.

Ардан медленно перевел взгляд на другой автомобиль. Внутри лежало обгоревшее тело водителя, а на заднем ряду никого не было. И только угрюмо валялась крышка люка рядом с оврагом от обрушившейся канализации.

— Они уходят! — как сквозь вату пробился к нему голос Мшистого. — На химерах! По канализации! Да очнись же ты, капрал!

По всему району продолжали звучать взрывы. В небо все еще взлетали металлические диски люков.

Безымянный палец Арда, аккурат под кольцом, выкованным Аллане’Эари, обожгло.

Глава 167

Ардан бежал. Наплевав на крик Мшистого:

— Помоги стабилизировать внешний контур!

Игнорируя вопли раненых, Любавы, Олеси и Аделаиды; крики стонущих солдат; плач и рев тех, кто оказался под завалами полуобрушенных зданий. Ему было на все плевать. Ему было на всех плевать. Как можно скорее. Как можно быстрее. Он бежал к воронке, оставшейся от канализационного лаза.

Если он успеет…

Нет.

Он успеет. Конечно же успеет. Все, что ему нужно, лишь создать объемный взрыв под асфальтом, чтобы открыть проход. Вот только подходящей печати не было во всем его гримуаре и… плевать. Он обойдется «Ледяным Артиллерийским Снарядом». Потратит столько, сколько нужно и просто пробьет себе путь вниз. И тогда…

— Стой! — по ушам ударил голос майора, все еще пытавшегося сдержать внутри своего щита последствия взрыва разрушительного, возможно находящегося на самой границе Розовой звезды, Лей-артефакта.

Но Арду было плевать. Слишком плевать.

Он наступил где-то поодаль от дымящегося автомобиля и под его ногами вспыхнула печать, совсем как при активации щита. В последний момент Ардан успел прочесть в ней основные рунические связи внутри атакующих свойств и воплотить Стихийный Щит. Ледяная пелена закружила вокруг юноши и, когда под его ногами прозвучал взрыв, разметавший вокруг острые осколки асфальта, Ардана вместе с ними подкинуло в воздух. Что, на фоне возможности оказаться превращенным в хрустящую головешку, не так уж плохо.

Если не принимать во внимание тот факт, что его, как тряпичную куклу, подкинуло почти на десяток метров в воздух и отбросило еще на столько же назад и в сторону. Он свалился на землю и, стукнувшись головой об один из обломков стены ближайшего дома, начал судорожно хвататься за уплывающее сознание.

Вокруг все плыло.

Он видел, как Мшистый, которому осколок пробил плечо ампутированной руки, едва не потерял контроль над щитом. Видел, как из клетки дрожащего, вибрирующего света вырвался огненный хлыст и заставил заорать нескольких солдат, мгновенно охваченных пламенем. От них не осталось ни сапог, ни винтовок, только черный прах, разогнанный ветром.

К Арду уже бежали.

Что-то кричали.

А Ардан цеплялся за границы собственного разума, поддававшегося воле таких простых и естественных свойств организма, и никак не мог заставить их заглохнуть. Никак не мог подчинить себе свое тело. Он только падал и падал, погружаясь все глубже в теплую, немного влажную, пахнущую медью черноту. По затылку стекало что-то теплое и вязкое.

Ардан не слышал криков.

Вместо них в ушах мерно и абсолютно безразлично к происходящему отмеряли свои прыткие шаги отцовские наручные часы.

Тик-так.

Тик-так.

Тесс

Тесс медленно приходила в сознание. Сперва к ней вернулась способность слышать, но звуки казались ей неестественно приглушенными и далекими. Будто бы она оказалась под водой и старательно прислушивалась к тому, что происходило на берегу.

И в точно такой же манере, размыто