Матабар X - Кирилл Сергеевич Клеванский

и неясно, глаза вновь, буквально заново учились воспринимать реальность. От центра к краям окружающее пространство медленно и немного неохотно расширялось. Сперва появились тени, затем туманные очертания и, лишь под конец…

Под конец произошел щелчок.

Тесс, подобно утопающему, вынырнула из омута и на нее разом обрушилась тошнотворная какофония из выкриков, шороха и железного гула. Голова болела так, что девушка не сдержалась и скорчилась в рвотном позыве, но изо рта потекли лишь вязкие слюни, смешанные с горьким желудочным соком и кровью.

Тесс смотрела на свое изорванное, обугленное платье. Кровь капала на дощатый пол, накрытый лоскутами ее платья, обнажившего потемневшие от гари ноги. Ноги… ее левая лодыжка была замотана бинтами и при этом выглядела весьма набухшей. И стоило Тесс это заметить, как к набатному колоколу в голове присоединилась противная, визгливая, порой тянущая боль в ноге.

Кажется, она ее сломала, когда ее втаскивали на спину похожей на саранчу химеры.

Память возвращалась урывками. Взрыв. Крики. То, как ее тащили в открывшийся в земле разлом и как привязывали к луке седла прежде, чем ударить чем-то тяжелым по затылку. Боль. Запахи гари. Все это какими-то осколочными воспоминаниями, впившимися в разум не хуже осколков стекла и асфальта, расцарапавших ей кожу. В тех местах, где они впились глубже всего, тоже маячили бинты, уже чуть подернутые алыми пятнами.

Тесс инстинктивно попыталась ощупать себя, но вместо этого лишь застонала от очередной вспышки боли. На этот раз связанной одновременно и с затекшими плечами и с тем, как сильно ее примотали веревками к стулу, на котором она сидела.

— Очнулась, — раздался уже знакомый Тесс голос. Она уже слышала его где-то среди всех тех жалящих уставшее сознание осколков раздробленной памяти.

Тесс вскинула голову, резким выдохом (о котором тут же пожалела) отбрасывая с лица прядь взмокших, прилипших к лицу, почерневших от пепла и гари волос.

Вокруг ходили люди. Несколько десятков. В самой разной форме Имперской армии. От пехотных до кавалерийских подразделений. С погонами, в фуражках, с оружием, в том числе и с автоматическим. Как пистолетами, так и автоматами. Тесс достаточно пообщалась с братьями за минувшие дни, чтобы узнать от них все новые детали жизни Шамтура.

Они находились в ангаре. Или на складе. Чем-то достаточно крупном, чтобы от стены до стены пролегало почти сорок метров пространства, а еще из-за ветра почти сразу стало невообразимо холодно. На рейках покачивались Лей-лампы, так что у них имелись генераторы. Стены выглядели кирпичными, а значит, постройка не временная.

Оставался последний, самый главный вопрос: успели ли они выбраться за нейтральную полосу на территорию Фатии или все еще находились на территории Империи?

— Эй, Имперская госпожа, — говоривший, в темно-зеленом мундире пехоты с нашивкой третьей бригады, аккуратно приподнял ее за подбородок.

Слишком аккуратно. Точно так же, как весьма заботливо забинтовали ее закрытый перелом и раны, оставленные осколками. Нет, они не собирались ее убивать. Совсем напротив.

Тесс посмотрела на лицо говорившего. Обычное, овальной формы, с немного впалыми от усталости глазами и неправильно сросшимся в детстве носом. А еще глаза. Бледно-карие и встревоженные.

Он не походил на главного.

— Что там такое? — прозвучало на парапете около окон, расположенных в нескольких метрах над полом.

Там стояло несколько людей с новыми стрелковыми винтовками и автоматами.

— Кажется вспышки прожекторов! Что-то белое!

Тесс, все еще не очень хорошо себя контролируя, слишком резко повернулась на звук голосов.

— Всем заткнуться! — тут же рявкнул мигом отошедший от нее фатиец. — Она знает наш язык! Никому не разговаривать!

Тревога в его глазах сменилась недоумением. К нему подошла одна из женщин… разумеется здесь были и женщины тоже. Потому что так диверсионной группе было намного проще пробраться в город. В виде семейных пар приквартированных из других подразделений. Возможно они вообще жили в Шамтуре уже несколько десятилетий. Если даже не больше. У некоторых успели появиться на свет дети, которые понятия не имели, что, на самом деле, являются Фатийцами по крови.

Откуда Тесс это знала?

Она ведь старшая дочь генерал-губернатора. Так что ей было известно, что таким же образом Империи удается запустить в Фатию собственных диверсантов.

И, учитывая количество людей в ангаре, кажется, для данной задачи использовали большую часть всех диверсантов, находившихся в Шамтуре.

— По нашим сведениям цель не знает языка, — прошептала женщина, но Тесс расслышала.

В ее профессии имелись свои плюсы. Может быть она и не обладала таким слухом, как у Арди, но все еще вполне неплохим. Достаточно, чтобы даже несмотря на боль и головокружение, разобрать чужие слова.

— Я в курсе… — процедил тот, что с овальным лицом. — Позови командира.

— Он разбирается с путем отхода и…

— Позови!

Женщина сверкнула глазами и, перекинув автомат через плечо, быстрым шагом (от каждого цоканья ее набоек у Тесс взрывалась в голове небольшая петарда) направилась за спину Тесс, попутно специально стукнув ботинком по ножке стула.

Тесс снова скрутил рвотный позыв.

— Эй! Она нужна нам в целости.

— Галесская шлюха, — с презрением ответила женщина.

Сплюнув кровь и слюну, Тесс снова подняла взгляд на стоявшего перед ней растерянного Фатийца. Она понятия не имела, сколько прошло времени. Не знала, где находится. И единственный, единственный ее козырь, как бы это странно ни звучало, заключался в том, что она уже не первый раз находилась в подобном положении.

— Вам надо бежать, — с трудом проталкивая слова, стараясь вновь не свалиться во тьму забвения, с сильным акцентом произнесла Тесс. — Как можно дальше и как можно быстрее.

Фатиец нахмурился, а затем коротко прыснул.

— Вы, госпожа Орман, кажется, неправильно поняли, кто у кого находится в заложниках.

— Это ты, Фатиец, не понимаешь, на что себя обрекаешь, — горько усмехнулась Тесс.

— Пожалуйста, хватит упражняться в знании моего языка, — скривился Фатиец. — Ваше произношение просто ужасно. Я половину слов не понимаю.

— Потому что я редко на нем говорила, солдат, — Тесс, чувствуя, как во рту собирается слюна с кровью, снова сплюнула. Прямо себе на платье. — После того, как меня в детстве похитили, я решила, что будет весьма полезно знать, о чем говорят мои надсмотрщики. Отец с матерью не знали. Никто не знал… не хотела их пугать тем, что мне было страшно. Так страшно, что я через силу заставляла себя выходить из комнаты. Глупо, да?

— Смешно, — без особой уверенности усмехнулся