Моя жизнь и мои путешествия. Том 2 - Ной Мышковский

Мавританская часть города, где сосредоточена вся беднота и где проживает большая часть населения, уже очень старая и остаётся в том же состоянии, в каком она находилась сотни и сотни лет назад. Переулки — тёмные, кривые, грязные, многолюдные, бегут в разные стороны, в гору и под гору, и дома тоже разбросаны беспорядочно. Каменные и глиняные дома очень старые. И вот я захожу на рынок. Большая часть товаров разложена на тряпках на земле. Здесь в разные стороны носятся большие мухи и садятся на товар. Торговец их сбивает, но это их не пугает — они отлетают и снова прилетают к товару, и делают своё дело. Покупатели уже привыкли к этому и покупают. Вот приходит нищий в лохмотьях со своей гитарой с одной струной. Он играет перед толпой, поёт душещипательные арабские песни и получает за это несколько небольших пожертвований. За ним приходит старый араб с молодой арабской девушкой, возможно, его внучкой, девочкой в возрасте от 10 до 12 лет. Он достаёт свой инструмент и играет, а она танцует свои телесные танцы. Они получают большее вознаграждение. Вокруг рынка расположены переулки. Но вот переулки, в основном рабочие, и в каждом переулке — предприятия и рабочие одной профессии. На одной улице производят мебель: столы, скамейки, сундуки, на другой производят и продают медные изделия. А здесь продают шёлковое и шерстяное женское платье, а дальше есть переулок, где продают женскую одежду.

И когда я вышел по переулкам обратно в европейскую часть города, у меня разом посветлело в глазах. Я вздохнул свободно. Я снова в Европе, я снова в Новом Париже, как европейцы называют европейскую часть Алжира.

А из Алжира мы отправились в Гибралтар — последнюю точку Средиземного моря. Гибралтар считается самой сильной крепостью в мире. Мы прошли через канал посреди светлой ночи, когда светила луна, сияли звезды, и ясное безоблачное небо было усеяно блестящими пятнами. Всё вокруг было окутано тайной. И вот мы в Гибралтаре. Африка и Европа сошлись воедино: с одной стороны Марокко, с другой Испания, и кажется, что они так близко друг к другу, что их можно потрогать руками. Вот где скалистые утёсы, мне кажется, их не сможет разрушить никакая атомная бомба. А скалистые стены Гибралтара настолько высоки, что их едва удавалось окинуть взглядом. Наверху, на вершине скалы находятся главные крепости с высокими башнями, откуда можно увидеть все корабли, которые плывут из Средиземного моря в Атлантический океан и обратно. И это создаёт возможность жителям Гибралтарского пролива контролировать весь судоходный поток между Европой, Азией и Африкой. Последние двести лет Англия владеет ключами от Гибралтара и поэтому имеет важнейшее материальное преимущество перед всеми империями мира, и во время войны Гибралтар являлся таким стратегическим преимуществом для Англии, против которого ни одна империя не могла даже мечтать вести войну, потому что Гибралтар ещё недавно был непобедим.

Я никогда не знал, что здесь есть евреи, и как же я удивился, когда пассажиры рассказали мне, что здесь тысяча евреев — праправнуков марранов[267] Испании. Большинство из них работяги — грузчики, загружающие и разгружающие корабли, а также лавочники и торговцы. Они говорят на ладино[268]. У них там есть синагоги, Талмуд-тора и даже иешива «Свет Торы». Я путешествовал вместе с двумя марранами на нашем корабле «Президент Вильсон». Мы не разговаривали всё это время. Я принимал их за алжирских арабов, потому что они сели на наш корабль в Алжире. Всё время, пока мы путешествовали вместе, у меня не было подозрений, что они евреи. Только когда мы заканчивали путешествие и уже приближались к гавани Нью-Йорка, я услышал, как они восторженно поют «Атикву» с испанским акцентом. Я сразу подошёл к ним и завёл с ними разговор, и они мне рассказали, что происходят от гибралтарских марранов, что они братья и едут к своему дяде в Нью-Йорк. И странно, как мы сблизились друг с другом. Мы проводили время вместе пока не сошли с корабля. Остров Эллис разделил нас, и мы больше никогда не виделись…

На Острове Слёз

Наш корабль всё время двигался во всю мощь с тех пор, как мы покинули берега Гибралтара. Он очень спешил достичь берегов Америки до 12 ночи на первое июля, чтобы пассажиры ещё не вошли в квоту[269], которую как раз тогда впервые ввели для неамериканских иммигрантов из Европы. А быстрой ездой нам действительно удалось сэкономить целые сутки и около десяти часов мы прибыли на остров Эллис. Мы бы так и не поверили, что уже в Нью-Йорке, если бы не убедились в этом, увидев бруклинские здания. Все пассажиры стояли на палубе на корме корабля, и с удивлением и трепетом созерцали панораму города, которая по мере нашего приближения становилась всё больше и больше, огромней и огромней.

Я был счастлив: долгий путь из Азии в Африку и оттуда в Америку уже пройдён, и скоро я смогу отдохнуть, увидеться со своими друзьями и знакомыми, ближайшими родственниками, коллегами и земляками.

Наша община увидела лодку. Все настаивали на том, чтобы увидеть счастливчиков с лодки. Каждый думал, что это родственники пришли его встречать, и действительно, приветствия начались с платков, рук, шляп, затем криков и, наконец, восторженного разговора в море по-итальянски. Лодка проплыла недолго и исчезла. Поздно вечером наш корабль окончательно остановился, но не у берега, а милях в трёх от него. Перед собой мы увидели город, весь залитый озорным электрическим светом. Это был Кони-Айленд. Мы рассматривали американские лодочки, паромы, проплывающие один за другим. Наши пассажиры приветствовали их.

Мы уже хотели сойти с нашего корабля, который столько дней и ночей держал нас в изоляции от всего мира. И тут у нас возникает сомнение, пустят ли нас вообще в Америку.

Всю дорогу с нами ехала польская еврейка с маленьким ребёнком. Им угрожали, что, если у неё или ребёнка обнаружат вшей в волосах, то их отправят обратно. День и ночь она обеспокоено стояла перед зеркалом и рассматривала волосы у себя и ребёнка. Она очень грустна и озабочена, её муж тоже беспокоится. Пустячок? Он болел в море 7 дней, сильно похудел и сомневается, пустят ли его сейчас в Америку в таком состоянии. Он советуется со мной. Я невольно рассмеялся. Такому высокому и здоровому молодому человеку, подходящему для