Моя жизнь и мои путешествия. Том 2 - Ной Мышковский

— Да. Он мой двоюродный брат. Он, должно быть, гостит здесь в Америке.

— Нет, говорит он, — он уехал в Палестину несколько дней назад.

— Знали ли Вы в своём городе учителя Зейца?

— Конечно, он часто бывал у нас дома.

— Я его старший сын. И вас скоро отпустят, можете быть спокойны. И заходите к нам. У нас вы встретите многих своих местных знакомых.

Я поблагодарил его.

Они задали мне ещё несколько вопросов, сказали выйти в другую комнату и позвали моего зятя, брата Ребекки. Его надолго не задержали, и он подбежал к нам с пропусками в руке, сияя, поцеловал нас, схватил за руки, потащил, и теперь мы на судне отправимся в Нью-Йорк.

Первый раз в Нью-Йорке

Сойдя с лодки, которая доставила нас с острова Эллис в Нью-Йорк, мы встретили сестру Ребекки, Сару, которая ждала нас там. Восторг двух сестёр глубоко тронул меня. Но у кого тогда было время предаваться сантиментам? Зашли в ресторан, чем-то перекусили и сопровождаемые моими зятем и невесткой, мы, «зелёные», поехали к Саре, которая предоставила нам свою комнату на Восточной 7-й улице. А что значило для нас после пяти дней и ночей на Острове Слёз оказаться в Нью-Йорке, имея комнату с кроватью, со стульями, с диваном, с отдельной дверью, окружёнными весьма отзывчивыми людьми, это уже сложно передать. Это был рай, самое идеальное место отдыха, где можно было снова превратиться в человека, прийти в себя после таких ужасных переживаний. И первые несколько дней в Нью-Йорке, да и вообще в этой комнате, мы всеми органами чувств ощущали, что мы втроём успокаиваемся и приходим в себя. Было приятно чувствовать, как уходят все боли, физические и душевные, становится всё легче и легче. Теплота и преданность всех окружающих действовали на нас, как лучшее лекарство. Я никогда в жизни не видел такой верной и преданной семьи, как Галин, столько любви и преданности друг к другу. К нам приехали отец Ребекки, её тётя Фейгл и дядя Рафаэль, а также оба её брата Моше и Юдель. С нами Сара, её единственная сестра, и её глаза излучают к нам столько любви и преданности, что одно это действует на нас как лучший бальзам.

Я звоню своим сёстрам, тётям, двоюродным братьям по телефону. Никто не отвечает, я не могу с ними связаться. Мне удалось поговорить по телефону только с одним человеком, моим дядей доктором Шломо Мишкиным, который сообщил мне, что никого из моих близких нет в Нью-Йорке, все они находятся на своих дачах. Доктор Мишкин уже сообщил о моем приезде моим шуринам, которые на этой неделе находились в Нью-Йорке. И мои родственники пришли меня поприветствовать. Там мои близкие познакомились с родственниками Ребекки, которых я и сам не знал, до своего нынешнего приезда в Америку.

Через несколько дней к нам на машине приехал мой зять Джозеф Райсман, чтобы отвезти нас в Роско, в горы, к себе на дачу. Мне ещё нужно было позаботиться о некоторых делах в Нью-Йорке, поэтому мы решили, что Ребекка с ребёнком должны уехать немедленно, а я приеду через неделю. Ребекка с ребёнком отправились в горы, и это им было очень нужно.

После их отъезда из Нью-Йорка, я почувствовал себя свободным. Прежде всего, я немедленно отправился в бюро левой партии Поалей Цион, чтобы встретиться и познакомиться с т. Островским, о котором я был очень высокого мнения, судя по его письмам ко мне в Израиль. Из писем я понял, что он придерживается того же мнения, что и я, относительно программы и практической деятельности нашей партии. Мне было известно, что ещё до раскола нашего мирового движения он работал в 6-м отделении Поалей Цион и социал-демократической ассоциации Поалей Цион для марксистского подхода в деятельности Поалей Цион. Что он в это время с помощью Х. Каганович основал бороховскую школу для взрослых — единственную в Америке школу, посвящённую экономическим, политическим и социальным вопросам трудовой жизни евреев. Я знал, что он выступил с первым призывом к чистому социал-демократическому сионизму и что он редактировал «Еврейский социалистический ежемесячник». После раскола он связал свою деятельность с левым движением Поалей Цион, находился в тесном контакте с Польшей и Палестиной, с Организационным бюро в Вене. Когда я приехал из Эрец-Исраэль, он уже редактировал еженедельник левых поалей-сионистов — «Голос пролетариата»[271].

Когда я вошёл в офис Левой партии Поалей Цион, я встретил генерального секретаря и редактора, выполняющего очень важную работу: он подметал зал и офис. Он был очень рад мне. Он бросил свою работу, и мы сели, как старые добрые друзья или коллеги, изливающие горечь своих сердец. Я рассказал ему о своём горьком опыте на Дальнем Востоке с новоиспечёнными еврейскими партиями и предательстве наших бывших коллег в Израиле. Он рассказал мне о своих проблемах. В партии было два направления: поалей-сионистское и ликвидаторское. Последние всеми законными и незаконными средствами саботировали работу партии, особенно сионистскую деятельность. Он подозревал, что «соратники-ликвидаторы» вскоре покинут партию. Они всё ещё состоят в ней, чтобы привлечь на свою сторону больше товарищей.

Интересна была моя встреча с доктором Житловским, с которым я много работал ещё в старые нью-йоркские времена в нашей революционной группе социалистов-территориалистов, при издании нашего органа «Дос фолк», и позже, когда я устраивал ему лекции в Сент-Луисе, Чикаго, Лос-Анджелесе и Сан-Франциско. Получаю от него тёплое письмо, что он хочет меня видеть и предлагает встретиться в кабинете доктора Каплана. Мы оба прибыли в назначенное время. Наша встреча была очень сердечной, дружеской. Мы провели долгое время в интимной обстановке. Я рассказал ему о своих переживаниях во время великой русской революции, о своей борьбе как левого Поалей-сиониста с другими партиями, о своих разочарованиях, о своём желании поехать в Землю Израиля. Я с энтузиазмом рассказывал ему о Земле Израиля и заверил его, что там, только там будет дан ответ на еврейский вопрос, и все признаки показывают, даже сейчас, что со временем будут созданы все возможности для массовой иммиграции самых широких еврейских масс, которая произведёт революцию в еврейской жизни как на национальном, так и на социальном уровне. Я рассказал ему о еврейских трудовых организациях: кооперативах, строительных товариществах, о том, как прекрасно там себя чувствуют евреи, о том, как евреи массово переходят на производительный труд, и как революционизируется их образ жизни. Там создаётся новый тип еврея. Тип еврея, который хочет жить, как все