Моя жизнь и мои путешествия. Том 2 - Ной Мышковский

свободные, гордые еврейские евреи, в полностью еврейской атмосфере. Еврейские рабочие строят страну на новых социальных основах. Там создаются новые концепции социального и национального совместного существования еврейского общества. Для них слово вообще не важно, а действие, поступок и особенно акт строительства, созидательного труда чрезвычайно важен. И для этого они жертвуют собой в буквальном смысле слова. И все, что там делается, записывается на еврейский счёт. Еврейскому рабочему придётся сыграть доминирующую роль в создании еврейского поселения и использовать его для построения социализма.

Внезапно он прерывает мою восторженную речь и спрашивает, насколько велик сейчас Израиль. Я сообщаю ему размеры Израиля. Он немного подумал и заявил:

— Для такой маленькой страны я работать не буду.

Я был крайне расстроен и сказал ему:

— На знамени эсеров написано: «В борьбе обретёшь ты право своё». А Эрец-Исраэль для нас не коммерческая сделка. Какой бы маленькой ни была наша Земля Израиля, она для нас является ответом на вопрос существования еврейского народа, продолжения его свободного развития на своей собственной земле, нашего национального равенства среди всех народов мира, нашего "Я". И при всём этом не может быть и речи о "большой" или "маленькой". Надо сначала обустроить страну, какой бы маленькой она ни была, а потом уже искать пути и средства для новой иммиграции еврейских масс, которые задыхаются на землях изгнания.

После этого мы ещё немного посидели. Но наш разговор уже не имел никакого смысла, и я скоро покинул его дом. Он отдалился от меня, и, хотя после этого мы встречались ещё несколько раз, наша близость и дружба уже исчезли вплоть до его смерти.

И чем больше я знакомился со своей партией, левой Поалей Цион, тем более меня от неё отталкивало. Приход сионизма и коммунизма поглотил её. Некоторое время спустя я зашёл в офис партии, который тогда располагался на углу Аллен-стрит и Канал-стрит, и встретил там всех членов центрального комитета партии. Мы обсудили положение нашей партии в различных странах Европы. Я выразил им своё недовольство тем, что цели ликвидации Палестины всё больше и больше распространяются в наших рядах, что коммунизм Коминтерна направлен против нашего поалей-сионизма, что следование в танце за коммунистами может только навредить нашему движению, и конец этого танца будет концом нашего всемирного движения. Все ликвидаторы в интересах партии должны быть исключены, и партия должна быть воссоздана на принципах Борохова. Состоялась небольшая дискуссия, из которой я понял, что мои слова были полностью отброшены, что некоторые из них являются всего лишь коммунистами и не имеют больше ничего общего с настоящим поалей-сионизмом. Последняя моя встреча с членами ЦК состоялась лишь спустя некоторое время, когда в Берлине был создан оргкомитет левой партии Поалей Цион и он начал издавать свой ежемесячный журнал партийных идей «Der kampf» («Борьба»). Это было в конце 1922 года. Я был единственным представителем оргкомитета американской земли. Как только у меня появилось несколько экземпляров журнала «Kampf», я отправился к Островскому с просьбой распространить «Журнал» и встретил в его офисе весь состав их ЦК. Я взял несколько экземпляров и раздал их. Они начали листать журнал, иногда просматривая содержание. Некоторые выразили удовлетворение журналом, но большинство согласились с ним не полностью. Особенно исказилось лицо галичанина — товарища Ильи Ватенберга[272]. А второй галичанин, учитель Мозер, так разволновался, что сказал: «Это контрреволюционный журнал, не следует распространять его среди коллег». Я очень разозлился на них и высказался: «Если бы я был членом ЦК, я бы исключил этих двоих из партии», и больше не имел с ними ничего общего.

Тогда я решил основать новую организацию в Нью-Йорке, которая тоже должна была быть поалей-сионистской, но в чисто бороховском духе, но находилась бы под руководством берлинского организационного комитета.

Я поручил это товарищу Менделю Барлосу, а чуть позже и Гершлю Данцикеру, который в рядах организации коммунистического Поалей Циона боролся за бороховский Поалей Цион и, конечно, против ликвидаторов, которые уже в то время представляли большинство нью-йоркской организации. Товарищ Барлос, умный и хороший поалей-сионист, с огнём и рвением погрузился в работу и в короткое время привлёк к себе несколько коллег — старых, верных товарищей. У нас было несколько встреч, где мы изложили своё понимание работы и тактики. 16 февраля 1923 года у нас состоялось большое открытое торжественное собрание под председательством т. Барлоса. Стодольский, Мендельсон, Кендзерский и я выступили в качестве докладчиков. Вскоре наша нью-йоркская организация насчитывала уже 60 членов, и мы включились в работу. Своим открытым выступлением и борьбой с ликвидаторами мы принесли пользу уже тем, что коммунистический Поалей Цион в Америке перестал печатать открыто ликвидаторские статьи, а вместо них в их органе «Голос пролетариата» стали появляться статьи явно палестинской направленности.

В это же время по нашей просьбе в Америку приехал товарищ Авром Ревуцкий и впервые полностью посвятил себя нашей партийной работе, и наша вновь созданная партия заняла видное место в общественной жизни Америки. Его первая поездка по Америке принесла хорошие результаты. Наш орган «Новое слово», выходивший под его редакцией, стал хорошим органом борьбы за чисто бороховский поалей-сионизм. Тогда к нам присоединились товарищи Лео Горфинкель, Лазарь Хенкин и многие другие, которые на протяжении многих лет демонстрировали необыкновенный идеализм, преданность и готовность жертвовать ради новой организации.

И вот так в 1923 году образовалась Еврейская социал-демократическая партия Поалей Цион в Америке.

В то время наши товарищи настоятельно призывали нас вступить в Коминтерн, но мы могли бы присоединиться к ним только в том случае, если бы отказались от наших требований относительно Земли Израиля. Для ликвидаторов это было правильно, то есть ликвидировать наших палестинцев, но бороховцы-поалей-сионисты и слышать об этом не хотели, и у них с левыми коммунистами-поалей-сионистами возникли серьёзные трения. Они не могли ужиться друг с другом. Из-за трений ЦК партии не смог функционировать в Нью-Йорке и съезд, проходивший в это время, ЦК решил перенести в Чикаго.

Чикагскую организацию совершенно не затронула чума ликвидаторства. Созданный там Центральный комитет состоял из лояльных и опытных работников, не терпевших никаких отклонений от бороховских принципов движения. Секретарём ЦК был товарищ Бецалель Шерман[273]. Он был тогда редактором «Голоса пролетариата», который также был переведён в Чикаго. С первого номера, вышедшего под редакцией тов. Шермана, было видно радикальное изменение тона и содержания. Орган сразу приобрёл лицо настоящего поалей-сионистского издания.

ЦК в Чикаго, как только он приступил к работе, решил положить конец ликвидаторским настроениям в партии. Несколько месяцев подряд он пытался издалека