После нас - Катерина Затула

— Пойдём гулять, зайка?

Алиса тут же подняла голову.

— Гу-ять!

— Только папе пока не скажем.

Она радостно улыбнулась, понятия не имея, что только что стала соучастницей моего первого нарушения установленного Азаматовым режима.

До Патриарших мы дошли чуть меньше чем за семь минут. Алиса сначала сидела в прогулочной коляске, разглядывала машины и сообщала мне о каждой встреченной собаке, а возле пруда потребовала выйти. Пришлось отпустить её немного пройтись, придерживая за ладонь и второй рукой катя коляску. Телефон за это время звонил трижды. Сначала папа, потом незнакомый номер, затем Иван. Я посмотрела на имя водителя и сбросила вызов. Почти сразу пришло сообщение: «Катя, Никита Владимирович поручил мне приехать к вам. Буду через десять минут». Я быстро набрала: «Не нужно. Мы уже ушли». Ответа не последовало. Наверное, Иван пытался подобрать слова, которыми можно было сообщить Азаматову, что две порученные ему женщины самовольно покинули квартиру. Я убрала телефон в сумку. Разбираться с последствиями буду потом.

Кристина уже сидела за столиком на открытой веранде. Я заметила её сразу: длинные тёмные волосы, большие солнцезащитные очки, светлый жакет, наброшенный на плечи. Перед ней стояли чашка кофе и нетронутый стакан воды.

Когда мы подошли, она поднялась. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Раньше она обязательно обняла бы меня, поцеловала в щёку, а потом оценила с головы до ног. Сразу заметила бы новую сумку, узнала бренд туфель и спросила, из какой коллекции платье. Мы обе слишком любили дорогую одежду и могли часами обсуждать показы, спорить из-за фасона или отправлять друг другу фотографии очередной покупки посреди ночи. Сейчас Кристина не сказала ничего. Между нами оставалось полшага слишком вежливого расстояния.

Кристина заметила Алису и её лицо сразу изменилось. Напряжение ушло из взгляда, губы дрогнули в улыбке.

— Привет, солнышко.

Она присела перед дочерью. Алиса внимательно посмотрела на неё, потом протянула зайца.

— Зая.

— Вижу. Очень красивый.

Кристина погладила игрушку по длинному уху, но к Алисе не прикоснулась, будто не была уверена, что имеет право.

— Она тебя помнит, — сказала я.

— У неё хорошая память.

— В отличие от некоторых взрослых.

Кристина подняла на меня глаза. Улыбка исчезла.

— Начинаем сразу?

— Я не начинала.

— Конечно.

Она выпрямилась и вернулась за стол. Я усадила Алису в детский стульчик, вручила ей зайца и коробку с нарезанными фруктами, которую взяла из дома. Официант принёс мне кофе и воду.

Несколько минут мы говорили только о детях. Безопасные вопросы. Такие задают дальним знакомым, когда нужно заполнить паузу. Наконец Кристина сняла очки и положила их рядом с чашкой.

— Я видела статьи.

— Я догадалась.

— Мне с семи утра звонят журналисты. Сначала пресс-службе, потом в офис. Один особенно настойчивый каким-то образом нашёл номер моей помощницы.

— Прости.

Она устало посмотрела на меня.

— Ты не фотографировала себя возле ресторана и не отправляла снимки журналистам.

— Но тебя втянули из-за меня.

— Из-за Никиты, — поправила Кристина. — Если бы ты вышла из ресторана с обычным мужчиной, всем было бы плевать.

— Спасибо. Сразу стало легче.

— Я не пытаюсь сделать тебе легче. Я говорю, как есть.

В этом была вся Кристина. Несколько недель молчания ничего не изменили.

— Ты будешь что-нибудь комментировать?

— Нет. А ты?

— Никита запретил.

Её брови поднялись.

— Запретил?

— Да, запретил.

— И ты, разумеется, послушалась.

Я выразительно посмотрела на Алису, потом на улицу. Кристина проследила за моим взглядом.

— Он знает, что вы здесь?

— Пока нет.

— Тогда всё в порядке. Старая Катя никуда не делась.

— Я решила не травмировать его нервную систему лишними подробностями.

— Очень заботливо.

На несколько секунд между нами появилось что-то прежнее. Почти знакомая лёгкость. Но исчезла так же быстро, как возникла. Кристина обхватила чашку ладонями.

— Его люди связались со мной. Предложили текст комментария.

— Уже?

— Они работают быстрее журналистов. Мне предлагают сказать, что наш брак закончился задолго до вашего романа и никаких претензий к тебе у меня нет.

— А у тебя их нет?

Она подняла на меня глаза.

— Поэтому ты позвала меня?

— Я позвала тебя, потому что твоё имя стоит в статье рядом с моим. И потому что мы должны поговорить.

— Мы могли поговорить раньше.

— Могли.

— Но ты не позвонила.

— Ты тоже.

Кристина откинулась на спинку кресла.

— Я уже знала, что между вами было, Катя. Но знать и увидеть собственными глазами — это не одно и то же. Я пришла к тебе и застала в твоей квартире бывшего мужа, с которым прожила десять лет, о котором ты два с половиной года не произносила ни слова. Оказалось, ты родила от него ребёнка, вернулась в Москву и снова спишь с ним. Прости, что после этого я не подобрала идеальную тему для светской беседы.

Я почувствовала, как внутри поднимается знакомая защита.

— Я не ждала от тебя светской беседы.

— А чего ты ждала?

— Не знаю. Но не того, что вы будете обсуждать меня в моей квартире так, будто меня там нет.

Кристина замолчала. Алиса уронила кусочек яблока на пол и наклонилась, пытаясь его достать. Я подняла фрукт, убрала подальше и вытерла дочери пальцы салфеткой. Это дало несколько секунд, чтобы успокоиться.

— Ты слышала не весь разговор, — наконец произнесла Кристина.

— Мне хватило последних фраз.

— Нет, Кать. Как раз не хватило. Ты услышала то, что подтвердило всё самое плохое, чего ты и так боялась.

— Я услышала, как моя лучшая подруга обсуждает с мужчиной, с которым я сплю, что он называл меня меркантильной сукой и блядью.

Кристина дёрнулась.

— Ты и это слышала?.. Я говорила это не для того, чтобы унизить тебя.

— Но унизили в итоге меня оба.

Она отвела взгляд к пруду. Несколько секунд наблюдала за проходившими мимо людьми.

— Возможно, — тихо признала она. — Я была зла.

— На него?

— На вас обоих... До этого момента мне казалось, что только на него.

Я замерла. Она снова посмотрела на меня. В её глазах не было привычной холодной уверенности. Только усталость и боль, которую она слишком долго держала внутри.

— Ты была моей лучшей подругой, Катя. Единственным человеком, которому я рассказывала всё. О браке, об Алексее,