После нас - Катерина Затула

пошла следом, на ходу одёргивая полы шёлкового халата и проверяя, достаточно ли крепко затянут пояс. Не встречаю. Просто иду открыть дверь мужчине, которого совершенно случайно жду с горячим ужином и развратным бельём под халатом.

Никита стоял возле двери в чистом тёмном костюме. Значит, в Барвиху всё-таки заехал. Пиджак сидел безупречно, рубашка была застёгнута, галстук отсутствовал. В одной руке он держал телефон, в другой — ключи от машины. Алиса подбежала к нему и остановилась совсем рядом. Он посмотрел на дочь. Жёсткость лица на мгновение смягчилась. Никита убрал телефон в карман, поднял Алису и прижал к себе.

— Привет, дочь.

Она сразу ухватилась за воротник его рубашки и устроилась на руке так естественно, будто делала это каждый вечер. У меня болезненно сжалось сердце. Никита поцеловал её в висок, затем поднял глаза на меня. Всё тепло исчезло из его взгляда. Не поздоровался, не подошёл, даже не посмотрел на накрытый стол, который прекрасно было видно из прихожей. Просто несколько секунд молча рассматривал меня.

— Что? — не выдержала я.

— Ничего.

— У тебя лицо говорит об обратном.

— Моё лицо сейчас молчит из последних сил.

Я скрестила руки на груди.

— Если это из-за прогулки, можешь сразу начинать. Я морально подготовилась.

— Из-за прогулки тоже.

Слова прозвучали слишком спокойно. Вот это мне уже не понравилось.

— Что ещё произошло?

Никита опустил Алису на пол.

— Иди поиграй, Алиса. Папе нужно поговорить с мамой.

Алиса посмотрела на него, потом на меня. Кажется, даже она почувствовала напряжение. Я заставила себя улыбнуться.

— Иди, зайка. Мультики ещё не закончились.

Дочь неуверенно направилась в гостиную, постоянно оглядываясь на нас. Никита дождался, когда она отошла достаточно далеко, затем достал телефон.

— Этот твой татуированный дегенерат был здесь после вашего возвращения?

Я растерянно моргнула. Из всех возможных претензий эту ожидала меньше всего.

— Что? Ты о ком вообще?

— Я задал, блядь, простой вопрос. Твой дружок Вадим приходил в эту квартиру после того, как вы вернулись из Америки?

— Приходил.

На скулах Никиты проступили желваки.

— Когда?

— На следующий день после нашего возвращения.

Он медленно кивнул.

— И почему я узнаю об этом только сейчас?

— Возможно, потому что раньше ты не спрашивал. И вообще, я не обязана докладывать тебе, кто приходит ко мне домой.

Несколько секунд Никита молча смотрел на меня так, словно я не отказалась отчитываться о друзьях, а только что призналась в государственной измене. На его щеке дёрнулась мышца.

— Азаматов, что случилось?

Он разблокировал телефон, открыл присланную ему ссылку и протянул мне. На экране была фотография, о которой я почти успела забыть. Наше общее селфи: Вадик держал Алису одной рукой, второй обнимал меня за талию, а я, прижавшись к нему плечом, фотографировала нас. Все трое смотрели в камеру и улыбались. Лицо Алисы было видно отчётливо — без размытия и попытки скрыть. Большие карие глаза, тёмные кудри, улыбка. Любой человек теперь мог рассмотреть моего ребёнка до мельчайших деталей. Под снимком крупными буквами стоял заголовок: «Миллиардер, рэпер и общая любовница: кто настоящий отец ребёнка?» Внутри мгновенно похолодело.

— Откуда у них эта фотография?

— Этим уже занимаются. Меня сейчас интересует не это.

Я подняла голову и встретилась с Никитой взглядом. Вся его злость словно ушла внутрь, оставив после себя пугающее спокойствие. Только глаза оставались тяжёлыми, почти чёрными.

— Ты с ним спала, Катя?

Я долго смотрела на него, не веря, что он на полном серьёзе задаёт мне этот вопрос. В памяти тут же всплыл разговор с Кристиной. «Дешёвая шлюха Аверина». Кажется, именно так он когда-то обо мне говорил. Видимо, с тех пор его мнение изменилось не слишком сильно.

— Нет. Я с ним не спала.

Я развернулась и направилась на кухню. За спиной послышался глухой стук телефона о консоль. Я почти дошла до кухни, когда его шаги прозвучали совсем рядом. Пальцы сомкнулись на моём предплечье, и Никита резко развернул меня к себе.

— Отпусти.

Он не отпустил. Встал вплотную, вынуждая меня поднять голову.

— Стой. Я с тобой не закончил.

— А я закончила. Если ты сомневаешься, что Алиса твоя, поедем и сделаем тест. Зачем тогда отказался от него при адвокатах? Мне скрывать нечего.

Выражение его лица мгновенно изменилось, в глазах появилась почти ярость.

— Я ни секунды не сомневался в том, что Алиса моя. Запомни раз и навсегда: она моя дочь. И больше никогда, блядь, не смей ставить это под сомнение.

— Тогда какого хрена ты спрашиваешь, спала ли я с Вадимом?

Пальцы на моём предплечье сжались сильнее.

— Потому что он держит на руках мою дочь и лапает тебя. Мне плевать, что об этом написали. Я хочу знать, какого хрена ты позволяешь кому попало себя трогать.

Во мне мгновенно вскипела злость.

— Кому попало? Вадик — мой друг. В отличие от тебя, он ждал меня в Москве два года и не вычеркнул из своей жизни только потому, что я уехала. И с какого хрена я вообще должна спрашивать твоего разрешения, прежде чем позволить кому-то ко мне прикоснуться?

Я резко дёрнула руку, но Никита не отпустил, проигнорировав мои слова продолжил:

— Фотография попала в сеть из закрытого чата, — произнёс он. — Под ней написано: «Пацаны, остепенился». Что это, блядь, означает?

— Ровно то, что написано. Вадик пошутил. Он ещё при мне сказал, что отправит фотографию друзьям и именно так её подпишет.

Его взгляд стал ещё тяжелее.

— Охрененная шутка. Он держит на руках мою дочь, обнимает тебя и сообщает друзьям, что остепенился.

— И?

Пальцы на моём предплечье сжались.

— Что «и»?

— Что ты ещё хочешь от меня услышать? Я с ним не спала. Никогда. Доказывать тебе ничего не собираюсь.

Несколько секунд Никита молча смотрел мне в глаза, будто пытался найти в них что-то ещё. Его пальцы на мгновение сжались сильнее. Я дёрнула руку, и на этот раз он отпустил.

— Разговор закончен?

Никита несколько секунд молча смотрел на меня.

— Нет. Нихрена он не закончен.

— Тогда продолжай без меня. Я больше не собираюсь это слушать.

Я повернулась и вошла на кухню. Никита пошёл следом, но остановился в дверном проёме. Какое-то время он ничего не говорил. Его молчание заставило меня обернуться. Его взгляд медленно прошёлся по накрытому столу. Задержался на двух тарелках,