После нас - Катерина Затула

— Ты приготовила ужин?

Что-то в его голосе заставило меня отвернуться. Я сняла с крючка прихватки, хотя доставать из духовки уже ничего не требовалось. Индейка давно была готова. Мне просто нужно было чем-то занять руки. Я не обернулась.

— Нет, Азаматов. Он сам приготовился.

— Для меня?

— Для тебя. Но после твоего допроса я сама не понимаю, зачем вообще это делала.

В кухне повисла тишина. Я чувствовала его взгляд между лопаток и злилась ещё сильнее оттого, что всего десять минут назад волновалась, понравится ли ему индейка. Никита подошёл сзади и обхватил меня за талию. Медленно, без прежней резкости, притянул спиной к своей груди и уткнулся лицом в мои волосы.

— Я всё ещё злюсь. Отвали.

Я попыталась убрать его руки, но он только крепче сомкнул их на моей талии.

— Злись.

Он отвёл волосы в сторону и прижался губами к шее. Не торопился, не пытался сразу развернуть меня к себе — просто долго целовал, медленно поднимаясь к уху и снова спускаясь к плечу. Его руки крепко удерживали меня возле себя. Я собиралась оттолкнуть его. Правда собиралась. Но тёплые губы коснулись чувствительного места под ухом, и по коже побежали мурашки. Вместо того чтобы отстраниться, я сама чуть наклонила голову, открывая ему шею. Тело снова перешло на сторону врага. Вот и вся моя принципиальность.

— Катя, — хрипло произнёс он. — Я приревновал тебя.

— Это не оправдание.

— Я не оправдываюсь.

Его ладони медленно скользнули вверх по моему животу и накрыли грудь. Никита сжал её, провёл большими пальцами по затвердевшим соскам, а затем зажал их между пальцами. Я судорожно вдохнула и вцепилась в край столешницы.

— Азаматов…

Он снова поцеловал меня в шею и повторил движение — чуть сильнее. Между ног мгновенно стало горячо. Злость никуда не исчезла, но теперь к ней примешалось желание, от которого мысли начали путаться. Пальцы Никиты вдруг замерли. Он ещё раз ощупал грудь поверх халата, будто только сейчас понял, что именно находится под тонким шёлком.

— Ты в бюстгальтере?

— Нет, тебе показалось.

Никита резко развернул меня к себе, одним движением распустил пояс и распахнул халат. Его взгляд остановился на моей груди, задержался на затвердевших сосках под прозрачным кружевом, а затем медленно, с неприличным вниманием заскользил ниже: по ремешкам на талии, обнажённому животу, тонким полоскам на бёдрах. На его щеке дёрнулась мышца, но он продолжал молчать.

— Что? — не выдержала я.

Его глаза медленно потемнели.

— Это что за блядство, Аверина?

— Тебе не нравится?

Он поднял на меня тяжёлый взгляд.

— Мне очень нравится.

Большой палец Никиты провёл по соску через кружево. Затем он зажал его между пальцами и медленно перекатил, не сводя глаз с моего лица. Я резко вдохнула. По телу прошла горячая волна, и грудь невольно подалась навстречу его руке.

— Ты это для меня надела?

— Вряд ли. Я так всегда хожу.

Он сильнее сжал сосок.

— Нормально ответь.

— Да, для тебя. Но после твоего допроса доступ к телу закрыт, поэтому убрал руки.

На его лице появилось выражение спокойного мужского удовлетворения, от которого мне захотелось одновременно ударить его и прижаться ближе. Вторая ладонь скользнула по ремешкам на талии, спустилась к бедру и легла на обнажённую ягодицу. Пальцы крепко сжали её.

— И вот это безобразие из двух полосок тоже для меня?

— Нет, Азаматов. А вот это уже для курьера. Но ты, как назло, пришёл раньше.

Пальцы на моей ягодице сжались сильнее.

— Ещё одна шутка про постороннего мужика — и, как только Алиса уснёт, я загну тебя на этом столе и буду трахать так жёстко, что ты забудешь не только слово «курьер», но и имена всех остальных.

От его слов внизу живота мгновенно стало горячо. Я слишком ясно представила себя согнутой над столом: ладони скользят по столешнице, тонкая полоска кружева сдвинута в сторону — хотя сдвигать там почти нечего, — а Никита, намотав мои волосы на кулак, жёстко вбивается сзади, не оставляя в голове ни одной мысли, кроме того, как глубоко он входит.

Самое унизительное заключалось в том, что именно на это я и рассчитывала, когда надевала бельё. Не на романтический ужин и разговор по душам. Я хотела, чтобы Азаматов увидел меня, потерял остатки своей хвалёной выдержки и трахнул прямо в этих двух полосках. Почти угадала. Только в моих фантазиях он не начинал вечер с допроса о Вадике и не смотрел на меня как на подозреваемую в самых тяжких преступлениях.

Я перехватила его запястье, убрала пальцы со своей ягодицы и запахнула халат. Медленно затянула пояс, окончательно скрывая от него комплект.

— Жаль, что ты просрал эту возможность в ту самую секунду, когда вошёл в мою квартиру с недовольным лицом и решил выяснить, с кем я спала.

Взгляд Никиты опустился к тугому узлу на моей талии. Несколько секунд он молчал, словно всё ещё не верил, что обещанное ему только что действительно отобрали. Я позволила ему как следует прочувствовать потерю, затем повернулась к плите.

— А теперь садись за стол и жри индейку.

Ну да, Аверина. Примерно так ты и собиралась встретить любимого мужчину. Где-то между «здравствуй, милый» и «я весь день тебя ждала» совершенно случайно затерялось «жри индейку». Похоже, повышение до содержанки месяца тебе опять не светит. Эх. А ведь всё начиналось так многообещающе.

Я уже собиралась отойти, но Никита поймал меня за талию, развернул и легко приподнял над полом. Руки сами легли на его плечи. Он накрыл мои губы своими — медленно, глубоко, не обращая внимания на мою попытку сохранить недовольное выражение лица. Я упрямо не размыкала губ, но Никита провёл языком по нижней, вынуждая меня сдаться. Его язык скользнул в мой рот, горячо и настойчиво переплёлся с моим. Я ещё несколько секунд пыталась изображать сопротивление, а потом пальцы сами сжались на его плечах и я начала отвечать с такой же жадностью. Только тогда Никита отстранился.

— Индейка пахнет восхитительно, — произнёс он прямо в мои губы. — Ты у меня, оказывается, такая прекрасная хозяюшка.

— Азаматов, я тебе всё равно не дам. Не старайся.

На его лице появилась спокойная самодовольная улыбка.

— Аверина, ты слишком самоуверенна. Ты весь день меня ждала, обмоталась этими