После нас - Катерина Затула

— Мы сидели за одним столом, — глухо произнёс он. — Я жал ему руку.

— И?

— Он каждое утро здоровается со мной во время пробежки, Катя. И всё это время знает, какая ты голая. Какая ты в постели.

Я резко выпрямилась.

— Азаматов, перестань вести себя так, будто каждый мужчина из моего прошлого что-то у тебя украл.

— Именно так я себя и чувствую.

— Это было до тебя, Никита.

— Я знаю, когда это было.

— Тогда в чём проблема?

Его лицо оказалось совсем близко. В потемневших глазах всё ещё горела едва сдерживаемая ярость.

— В том, что мне претит это всё, Катя. В том, что я сейчас смотрю на фотографии, читаю подробности и представляю тебя с каждым из них. Неважно, что половина из этого выдумка. И особенно я представляю тебя с этим старым ублюдком, который живёт в трёх домах от меня.

— Это твоя ревность. Не моя вина.

— Я не сказал, что ты виновата.

— Зато смотришь именно так.

Никита тяжело дышал, не сводя с меня глаз. Я чувствовала, каких усилий ему стоило не сказать что-нибудь грубое.

— Вчера я признал, что не имею права судить тебя, — произнёс он наконец. — Но не обещал, что спокойно приму подробности. И тем более не обещал, что буду спокойно смотреть на мужиков, которые тебя лапали.

— Родину ничего не предъявляй.

Взгляд Никиты мгновенно стал ледяным.

— Ещё раз встанешь на его защиту — и я забуду...

Я резко перебила его.

— Никого я не зашищаю. Я запрещаю тебе вмешиваться в моё прошлое.

— А оно уже вмешалось в наше настоящее.

Он поднял телефон между нами. На экране по-прежнему оставалась фотография с Родиным. Он продолжал смотреть на неё не мигая.

— И это только начало статьи.

Я вырвала телефон из его руки и снова посмотрела на экран. Дальше фотографии закончились и пошёл текст. Автор подробно рассуждал о том, что я с юности появлялась исключительно рядом с состоятельными мужчинами значительно старше себя. Отношения с Марком назвали попыткой выгодно выйти замуж, Рапопорту приписали квартиру, которую он якобы подарил мне после расставания, а Родину — оплату путешествий, украшений и едва ли не всей моей жизни.

Ни слова о том, что квартиру на Малой Бронной мне подарили родители. Ни слова о том, что мне никогда не требовались чужие деньги. Только старательно выстроенная история красивой молодой женщины, которая переходила из одной дорогой постели в другую.

Я пролистнула ниже. «Неудивительно, что после нескольких неудачных попыток закрепиться рядом с представителями российской бизнес-элиты выбор Авериной пал на миллиардера Никиту Азаматова. Девушка устроилась его личной помощницей и получила постоянный доступ не только к бизнесмену, но и к его семье. Близкая дружба с супругой Азаматова, Кристиной Романовой, очевидно, не стала препятствием».

Буквы начали расплываться перед глазами.

— Какая мерзость…

Никита ничего не ответил. «Источники утверждают, что связь между руководителем и помощницей могла начаться задолго до официального развода Азаматова. После расторжения брака Аверина уехала в США, где родила дочь. Официальное признание отцовства состоялось лишь спустя полтора года, поэтому вопрос о биологическом отце ребёнка всё ещё остаётся открытым».

Ниже снова стояла фотография Вадика с Алисой на руках. «Учитывая насыщенную личную жизнь наследницы, ребёнок может оказаться не только результатом служебного романа, но и наиболее выгодным активом в её коллекции».

Я перестала дышать. Несколько секунд просто смотрела на экран, не понимая смысла прочитанных слов. Потом перечитала последнее предложение. Ещё раз. И ещё. Наиболее выгодный актив. Так они назвали мою дочь.

— Катя.

Я не услышала Никиту. Пролистнула ниже. Комментарии множились прямо на глазах.

«Вот она, настоящая карьера». «Сначала весь список Форбс перебрала, потом ребёнком закрепилась». «Азаматов хоть тест сделал?» «С такой биографией батей может оказаться любой». «Обычная профессиональная любовница, просто из богатой семьи». «Подруга, начальник, ребёнок — хороший бизнес-план».

Телефон задрожал в моей руке. Только через несколько секунд я поняла, что это дрожат пальцы.

— Хватит.

Никита забрал его и погасил экран.

— Дай. Я не дочитала.

— Достаточно.

— Они пишут, что Алиса…

— Я видел.

— Они называют её активом.

Голос прозвучал странно. Тихо и совершенно не похоже на мой. Никита положил телефон на стол и повернулся ко мне. Его руки легли на мои плечи.

— Посмотри на меня.

Я смотрела куда-то мимо него.

— Катя.

Он слегка встряхнул меня, вынуждая поднять голову.

— Это грязь. Понимаешь? Они ничего не знают ни о тебе, ни об Алисе.

— Зато прекрасно знают, с кем я спала.

Его челюсть снова напряглась.

— Не начинай.

Я вырвалась из его рук и отступила на несколько шагов.

— Что именно не начинать? Это же правда. У меня были мужчины. Ты сам вчера сказал, что тебя бесит их количество.

— Я сказал не это.

— Именно это, Никит. Тебе противно моё прошлое. А теперь оно будет противно всей стране.

— Меня бесит, что они были. Но мне не противна ты.

Я коротко усмехнулась, хотя в горле уже стоял ком.

— Какая удача.

— Катя, прекрати.

— Почему? Потому что неприятно слышать это вслух? Посмотри, как удобно всё сложилось. Им даже выдумывать почти ничего не пришлось. Они взяли настоящие фамилии, настоящие фотографии и просто объяснили людям, зачем такая женщина, как я, спала со всеми этими мужчинами.

Последние слова дались с трудом. Я отвернулась, не желая, чтобы он увидел, как предательски задрожали мои губы. Никита резко оказался передо мной.

— Ты не спала со всеми мужчинами на этих фотографиях.

— Но с некоторыми же спала. Какая разница?

— Огромная.

— Для тебя — возможно. Для них я уже шлюха, которая устроилась помощницей к мужу своей подруги, залезла к нему в постель и родила ребёнка ради денег.

— Я сказал тебе прекрати.

Я замолчала и сжала пальцами виски. Несколько секунд стояла так, опустив голову и пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Всё это было настолько грязным и абсурдным, что хотелось одновременно смеяться, ругаться и швырнуть что-то в стену. Потом я медленно подняла на него глаза.

— Кстати, Азаматов… Тебе же снова баллотироваться.

Он замер. Я увидела, как изменилось его лицо, но остановиться уже не могла. Слова вырывались одно за другим, подгоняемые страхом и унижением.

— Представляю,