После нас - Катерина Затула

и ещё несколько кадров с разных закрытых мероприятий. Некоторые мужчины просто стояли рядом со мной, но подписи уверенно называли каждого «предполагаемым любовником».

Я начала читать. «Екатерина Аверина никогда не стремилась к публичности, однако личная жизнь дочери девелоперского магната давно будоражила закрытые московские круги. По словам источников, наследница предпочитала мужчин значительно старше и состоятельнее себя, а имена её избранников неизменно оказывались связаны с большими деньгами и влиянием.»

Пальцы похолодели. Дальше наши с Марком отношения превратили в неудачную попытку выйти замуж за наследника банковской империи. Якобы он сделал мне предложение, но его семья отказалась принимать «девушку с сомнительной репутацией». Скандальное расставание с Рапопортом обросло разбитой машиной, вызовом полиции и требованием выплатить мне деньги. Ничего этого не было. Правду перемешали с ложью так аккуратно, что человек, не знавший меня лично, поверил бы каждому слову.

— Что за бред…

— Дальше, — жёстко произнёс Никита.

Я подняла голову. Он стоял напротив, засунув руки в карманы брюк, и следил не за экраном — за моим лицом. Карие глаза потемнели почти до чёрного. Взгляд был неподвижным и тяжёлым.

Я спустилась ниже по тексту публикации. Под новой фотографией стояла фамилия, которую я не ожидала увидеть. Родин. На снимке Сергей обнимал меня за талию возле входа в ресторан. Ему тогда было около пятидесяти. Высокий, с лёгкой сединой, безупречно одетый. Я стояла рядом в коротком чёрном платье и смеялась, запрокинув голову.

«Особое место в биографии Авериной занимает многомесячный роман с владельцем металлургического холдинга Сергеем Родиным. По слухам, Родин часто принимал молодую возлюбленную в своей резиденции и полностью оплачивал её раскошный образ жизни. Отношения закончились после того, как бизнесмен отказался оставить ради Авериной семью». У меня перехватило дыхание.

— Он был разведён.

— Что? — слишком спокойно спросил Никита.

Я подняла на него глаза.

— Родин был разведён. И он никогда меня не содержал.

Лицо Никиты не изменилось. Только руки медленно вышли из карманов.

— Значит, остальное правда?

— Что именно?

— Ты с ним встречалась?

— Да.

На его щеке дёрнулась мышца.

— Сколько?

— Несколько месяцев.

Он отвёл взгляд и коротко усмехнулся. В этом звуке не было ничего весёлого.

— Несколько месяцев.

— Это было давно.

— Я умею считать.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Никита снова посмотрел на фотографию. Его взгляд остановился на руке Родина, лежавшей у меня на талии.

— Ты приезжала к нему в Барвиху?

Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Приезжала.

— В его дом?

— А куда ещё я могла приезжать к человеку, с которым встречалась?

Взгляд Никиты стал почти чёрным.

— Ночевала там?

— Азаматов…

— Я задал вопрос.

— Да, ночевала.

Он замер. Несколько секунд просто смотрел на меня, будто я сказала что-то совершенно немыслимое. Потом резко отвернулся, прошёл к окну и остановился спиной ко мне.

— Блядь. — Никита упёрся ладонью в стекло и опустил голову. — Катя, этот мужик живёт через три дома от меня.

— И что это меняет?

Он обернулся и холодно посмотрел на меня.

— Всё.

— Ничего это не меняет. Тогда ты был женат на Кристине, а я встречалась со свободным мужчиной.

— Который старше меня больше чем на десять лет.

— Не знала, что перед каждыми отношениями должна была сверяться с твоим возрастом. Ты у нас теперь эталон?

Никита резко направился ко мне. Остановился вплотную и забрал телефон из моих рук.

— Не надо сейчас со мной шутить.

— А что мне делать? Оправдываться перед тобой? Извиняться?

— Я хочу понять, какого хрена узнаю об этом из статьи.

— Потому что я не обязана была предоставлять тебе полный список мужчин с адресами и датами.

— Вчера ты назвала Гольдмана, Воронцова, Корсакова. Про Родина почему-то промолчала.

— Никита, я вообще никого не называла. Это ты перечислял фамилии.

Он осёкся, но лишь на мгновение.

— Значит, я просто не знал про Родина.

— Теперь знаешь. Поздравляю.

— Катя.

В его голосе прозвучало предупреждение.

— Что? Тебя интересует моё прошлое — вот оно. Мне было двадцать пять. Родин был взрослым, свободным мужчиной, долго и красиво за мной ухаживал, и в конце концов я согласилась с ним встречаться. Через несколько месяцев мы расстались. Никакой семьи я не разрушала, денег у него не брала и замуж за него не собиралась.

Несколько секунд Никита молчал. Желвак на его щеке дёрнулся.

— Ты с ним спала?

Я медленно подняла на него глаза.

— А ты сам как думаешь?

— Я не хочу думать. — Голос стал опасно тихим. — Я хочу услышать ответ от тебя.

Мне захотелось соврать. Не ради себя — ради остатков его самообладания. Но это было бы нечестно.

— Да.

Лицо Никиты окончательно застыло. Его пальцы сжались в кулак так, что побелели костяшки.

— Блядь.

Он резко отвернулся и снова прошёл к окну. Несколько секунд стоял ко мне спиной, тяжело дыша. Потом упёрся ладонями в подоконник и опустил голову.

— Он бывал у меня дома, — произнёс Никита глухо. — Не один раз. Мы вместе сидели, пили виски. Он смотрел мне в глаза и ни слова не сказал, что спал с тобой.

— А с какой стати он должен был это тебе рассказывать? Ты тогда был женат на Кристине и у вас был счастливый брак. А я была свободной девушкой.

Никита резко обернулся.

— Не защищай его.

— Я его не защищаю. Я объясняю, что наши отношения тебя не касались.

— Меня всегда касалось всё, что связано с тобой.

Я даже не знала, что мне ответить на это. Он направился ко мне. Медленно, но от этой подчёркнутой сдержанности стало не по себе. Остановился вплотную и посмотрел сверху вниз.

— Ты знала, что мы знакомы?

— Конечно, знала. Москва маленькая, а ваша Барвиха ещё меньше.

— И тебя это не останавливало?

— Почему меня это должно было остановить? Меня — свободную женщину — от отношений со свободным взрослым мужчиной? Ты точно понимаешь о чём сейчас говоришь?

Взгляд Никиты стал почти бешеным. Он снова посмотрел на фотографию, и на его челюсти напрягся желвак. Я почти видела, что происходило у него сейчас в голове. Как он вспоминал каждый случайный разговор с Родиным, каждую встречу. Какой же это всё-таки был бред. У нас с Никитой тогда не было никаких отношений. Я не