После нас - Катерина Затула

блядскими полосками, от которых у меня сейчас ширинка треснет, и только что целовала меня так, будто сама собиралась трахнуть прямо здесь. Так что продолжай рассказывать, что ничего мне не дашь. Меня заводит, когда ты так нагло врёшь.

Я сузила глаза.

— Поставь меня на пол и иди жрать.

Никита снова поцеловал меня, на этот раз коротко, но успел напоследок поймать языком мой.

— Какая ты у меня всё-таки нежная, Аверина. Сначала «жри индейку», потом, видимо, будет «трахай молча и заткнись».

38.

Катя

— Какая ты у меня всё-таки нежная, Аверина. Сначала «жри индейку», потом, видимо, будет «трахай молча и заткнись».

Я медленно провела по нему взглядом и, задержавшись чуть ниже пояса, невинно улыбнулась.

— Если будешь хорошо себя вести, возможно, разрешу не молчать.

Никита усмехнулся и наконец поставил меня на пол. Его руки остались на моей талии. Он медленно провёл ладонями по бокам, ещё раз ощупал ремешки под халатом, словно хотел убедиться, что увиденное ему не привиделось, и сам затянул распущенный пояс.

— Садись, — сказала я. — Пока всё не остыло.

Он снял пиджак, повесил на спинку стула и закатал рукава рубашки. Я положила ему индейку и картофель, добавила соус. Себе взяла совсем немного и села напротив. Никита отрезал кусочек, неторопливо прожевал, а я, сама того не желая, следила за выражением его лица. Он ничего не сказал.

— Ну? — не выдержала я.

— Что «ну»?

— Как тебе?

Никита снова посмотрел на индейку, словно от его заключения зависела судьба ресторана как минимум с тремя мишленовскими звёздами.

— Вкусно.

— Просто вкусно? Ты офигел? Это очень вкусно, Никита.

В его глазах мелькнула усмешка. Я удовлетворённо кивнула и наконец положила в рот кусочек со своей тарелки.

— Похвалила сама себя и успокоилась?

— Потому что нормального комплимента от тебя не дождёшься, Азаматов. Ты вообще ничего хорошего мне не говоришь: ни комплиментов, ни красивых слов, ни похвалы. Вот однажды появится какой-нибудь человек, который начнёт делать мне комплименты, говорить всякие приятности, восхищаться моей стряпнёй… В общем, конкретно зальёт мне в уши — и я поведусь. Потом не говори, что я виновата.

Никита перестал жевать и несколько секунд задумчиво смотрел на меня, словно действительно всерьёз оценивал такую вероятность.

— Кать, ну ты ведь можешь никогда и не встретить такого человека.

— Ну, по факту — да. Могу и не встретить.

Он удовлетворённо кивнул и снова взялся за вилку.

— Тогда я буду надеяться на лучшее: что ты его никогда не встретишь, а мне не нужно ничего в себе менять.

Несколько секунд я молча смотрела на него, изо всех сил стараясь сохранить серьёзное лицо. Не получилось — я фыркнула и рассмеялась. Никита продержался чуть дольше, но уголки его губ всё-таки дрогнули. Он опустил взгляд в тарелку, тихо усмехнулся, а потом рассмеялся вместе со мной.

Не переставая улыбаться, он протянул руку через стол, обхватил меня за затылок и притянул к себе. Поцеловал коротко, но глубоко, неспешно проведя языком по моей нижней губе, и отстранился всего на несколько сантиметров.

— Спасибо, Аверина. Это лучший ужин в моей жизни. Всё было очень вкусно, — произнёс он прямо мне в губы. — Так достаточно убедительно?

Я задумчиво прищурилась, будто оценивала качество исполнения.

— Кажется, доступ к телу понемногу открывается…

— Кажется? — Его пальцы чуть сильнее сжались на моём затылке. — Тогда придётся добавить убедительности.

Он ещё раз коснулся губами моего рта и отпустил. Не окончательно — ладонь скользнула с затылка на шею, большой палец медленно прошёлся под ухом. Несколько секунд Никита просто смотрел на меня, и в этом взгляде не осталось ни прежней злости, ни раздражения из-за Вадика. Только спокойное мужское удовлетворение оттого, что я ждала именно его.

Из гостиной появилась Алиса. В одной руке она держала зайца, второй тёрла глаз. Подошла к столу и сразу посмотрела на наши тарелки.

— Дай.

— Ты уже ужинала, — напомнила я.

— Дай, — настойчиво повторила она и показала на картофель.

Я отломила маленький кусочек, остудила и протянула ей. Алиса съела, задумалась и тут же открыла рот снова.

— Вот так всегда, — сказала я. — Своё не надо, у мамы вкуснее.

Никита поднял дочь и усадил к себе на колени.

— У папы попробуй.

Он разломил картофель вилкой, проверил пальцами, не горячий ли, и дал ей маленький кусочек. Алиса послушно открыла рот. Никита подождал, пока она прожуёт, и предложил индейку.

— Мя, — одобрительно произнесла она.

— Мясо, — поправил он.

— Мя.

— Для начала сойдёт.

Алиса потянулась к его тарелке. Никита осторожно перехватил маленькое запястье и вытер испачканные пальцы салфеткой.

— Руками в тарелку не лезем, Алиса.

Она нахмурилась и снова указала на индейку.

— Моё.

— Нет, это папино, — спокойно поправил он. — Но папа с тобой поделится.

Он отрезал маленький кусочек, а Алиса вдруг внимательно посмотрела на него.

— Па.

Рука Никиты замерла над тарелкой. Я тоже перестала дышать.

— Что ты сказала? — спросил он непривычно тихо.

Алиса перевела взгляд на кусочек индейки и требовательно протянула ладонь.

— Па. Дай.

Глаза предательски защипало. Прекрасно, Аверина. Давай ещё расплачься. Сегодня для полного счастья только этого не хватало. Я быстро опустила взгляд, надеясь, что Никита ничего не заметил. Конечно, он заметил. Когда я всё-таки подняла на него взгляд, он уже смотрел на меня. Несколько секунд мы молчали, разделяя это маленькое, почти случайное событие, которое почему-то оказалось важнее всего произошедшего за день. А потом Никита улыбнулся. Не своей привычной короткой усмешкой. По-настоящему — тепло и открыто. Так, что у меня окончательно сжалось сердце. Он положил кусочек перед Алисой и осторожно провёл большим пальцем по её ладошке.

— Дам, — произнёс он хрипловато. — Тебе всё дам.

Алиса съела кусочек, довольно устроилась у него на груди и принялась крутить пуговицу на его рубашке. Я смотрела на большую мужскую ладонь, спокойно лежавшую на её животе, на то, как Никита придерживал дочь и продолжал ужинать одной рукой.

Ещё недавно этого мужчины вообще не существовало в жизни Алисы. Теперь она сидела у него на коленях так естественно, будто всегда знала своё место. И сегодня — случайно или нет — впервые назвала его папой. От мысли, что я едва не лишила их друг