Двор призрачных сердец - Элис Нокс

Но между ног пульсировал жар — настойчивый, требующий разрядки, и влажность напоминала о том, что только что происходило, даже если это было не наяву.

Нет. Это фокусы. Его проклятая магия.

Или...

Мысль ударила внезапно, как молния, что прорезает ночное небо.

Связь. Проклятая связь, что он наложил на меня.

Она всё же работает, несмотря на его слова о том, что она спит. Связала нас общим сном, соединила разумы через что-то, чего я не понимаю.

Ярость вспыхнула горячая, выжигающая всё остальное: стыд, смущение, остатки сна.

Мне плевать, был ли это сон.

Мне плевать, случилось ли это по-настоящему.

Он не имел права так со мной поступать! Вторгаться в разум, заставлять делать то, что он заставил, видеть меня такой, слышать, как я...

Я вскочила с койки, и ноги задрожали под весом тела, но я не дала себе слабости, заставила стоять, двигаться.

Праведный гнев кипел в венах, требовал выхода, действия, ответов.

Он ответит за каждое слово, каждый приказ, каждую секунду, что длился этот кошмар.

За сон или реальность — не важно. Он ответит.

Руки сами потянулись к ремню с клинками, что лежал на стуле рядом с койкой. Пристегнула на пояс, проверила, что лезвия скользят свободно в ножнах — автоматически, по привычке охотницы, что знает: оружие успокаивает, даёт уверенность, когда всё остальное рушится.

Босиком, с растрепанными волосами, с яростью, что клокотала внутри и требовала выхода, я рванула к двери, распахнула её с грохотом и выбежала в коридор.

Пустой, тихий, только скрип дерева под ногами и далёкий плеск волн о борта.

Но мне было всё равно.

Я побежала — мимо чужих кают, мимо лестницы, ведущей наверх, к его двери в конце коридора, к нему, к ублюдку, что посмел вторгнуться в мой разум, в мои сны, в самые тёмные уголки, что я прятала даже от себя.

Он ответит. Сейчас.

***

Толкнула его дверь — не заперта, поддалась легко, словно приглашая войти, — и я ворвалась внутрь, готовая к конфронтации, к крику, к тому, чтобы выплеснуть всю ярость, что кипела в венах.

Но каюта была пуста.

Кровать не тронута — простыни ровные, идеально заправленные, подушки на месте, как будто никто не спал здесь неделями.

Я замерла на пороге, тяжело дыша, и взгляд метнулся к креслу, тому самому, где он сидел во сне, где подлокотники дымились под его пальцами, где магия бушевала вокруг него белым светом.

Кресло было целым.

Подлокотники из тёмного резного дерева — гладкие, без единой царапины, без обугленных следов, без малейшего намёка на то, что здесь происходило что-то из того, что я помнила.

Я шагнула ближе, не веря глазам, и рука сама потянулась, коснулась поверхности — прохладная, гладкая, идеальная.

Ничего.

Воздух в каюте был чистым, свежим, пахло только лёгким ароматом его одеколона — что-то с нотками кедра и моря, — словно он был здесь недавно, но ненадолго, не оставаясь на ночь.

Никакого запаха озона, паленого дерева, мускуса, что я помнила так ярко.

Сон. Это действительно был просто сон.

Облегчение и разочарование ударили одновременно, смешались в комок, что застрял в горле и не давал вдохнуть полной грудью.

Я отступила на шаг, резко развернулась — слишком резко, мир качнулся, — и выбежала в коридор, едва не врезавшись в фигуру, что появилась из-за угла.

— Эй! — голос Эша, мальчишки-юнги с всклокоченными волосами и веснушками на носу, прозвучал испуганно, и я увидела, как он отшатнулся, глядя на мои руки, что инстинктивно легли на рукояти клинков.

Его карие глаза расширились, лицо побледнело.

— Что... что происходит? — заикался он, прижимаясь спиной к стене. — Аделин, ты... ты в порядке? Почему ты... почему с оружием?

Я опустила взгляд — пальцы сжимали рукояти так сильно, что вены на предплечьях вздулись.

Разжала пальцы с усилием, отпустила, и руки упали вдоль тела.

— Где этот ублюдок? — голос вышел хриплым, злее, чем собиралась, и мальчишка вздрогнул, словно я ударила его.

— Кто? — пролепетал он, съёживаясь.

— Король Света! — рявкнула я, не сдерживаясь больше, и Эш подпрыгнул. — Где Алистор?!

— Я... я... — он запнулся, сглотнул, и кадык дёрнулся на тонкой шее. — В кают-компании! С матросами! Они там... ну... бухают с ночной вахты. Пришли, отдыхают.

Я не стала слушать дальше, развернулась и побежала.

Кают-компания была дальше по коридору. Сквозь щель между дверью и косяком пробивался приглушённый гул голосов — низкий бас чьего-то рассказа, взрывы смеха, звон кружек о дерево, запах табачного дыма.

Я остановилась перед дверью, тяжело дыша, и ярость, что кипела в венах минуту назад, столкнулась с необходимостью контроля.

Не при всех. Не при команде, что и так смотрит на меня слишком внимательно последние дни.

Выдохнула долго, заставляя пульс замедлиться, разжала кулаки, что сжались так сильно, что ногти оставили красные полумесяцы на ладонях.

Выдавила на лицо подобие улыбки — натянутой, неубедительной, но достаточной, чтобы не вызвать вопросов.

Толкнула дверь.

Несколько голов лениво повернулись, кто-то приветственно кивнул, кто-то даже не отвлёкся от своей кружки. Атмосфера была расслабленной, уставшей — команда с ночной вахты отдыхала перед следующим дежурством, и никто не ждал драмы.

Внутри было душно — низкий потолок давил, воздух густой от дыма трубок и испарений рома, фонари под балками отбрасывали тёплый, тусклый свет на лица матросов, что сидели вдоль стола.

Человек десять, может, двенадцать. Уставшие мужчины с красными глазами и небритыми щеками. Кто-то дремал, положив голову на скрещённые руки, кто-то курил, выпуская дым к потолку медленными кольцами, кто-то перебирал карты для следующей партии.

И в центре этой картины усталости и рутины, откинувшись спиной к стене на скамье, с кружкой рома в одной руке и полуулыбкой на губах, сидел он.

Лис.

Рубашка расстёгнута до середины груди, обнажая загорелую кожу и линию ключиц. Рукава небрежно закатаны до локтей. Волосы растрепаны так, будто он провёл рукой по ним сотню раз за ночь. Щёки чуть розовее обычного — не от жара, а от алкоголя, что окрасил кожу лёгким румянцем.

Глаза — серебряные, ясные, но с тем характерным блеском, что появляется после нескольких кружек хорошего рома, — смотрели на матроса слева, что рассказывал какую-то историю, размахивая руками.

Лис слушал, усмехался в нужных местах, качал головой, глотнул из кружки и сказал что-то в ответ, что вызвало новый взрыв смеха.

Он выглядел... обычно, расслабленно, беззаботно.

Ни следа белого огня