Двор призрачных сердец - Элис Нокс

— Какие оправдания? — выдавила я.

— Те, что ты придумываешь для себя каждый раз, когда смотришь на меня слишком долго, — ответил он легко. — «Это из-за долга. Это магия. Это связь. Это что угодно, только не я сама хочу.»

Голос стал тише, интимнее.

— Так вот, Аделин, теперь долга нет. И оправданий больше нет. Когда ты придёшь ко мне — а ты придёшь, не сомневайся, — тебе придётся признать правду.

Он выпрямился, и усмешка стала торжествующей.

— Что это ты. Только ты. Твой выбор. Твоё желание.

Его рука легла на ручку двери, но он не открыл её сразу. Замер, спиной ко мне, и плечи напряглись под тонкой тканью рубашки.

Тишина растянулась — долгая, тяжёлая.

Потом он выдохнул, опустил руку и медленно развернулся.

Усмешка исчезла. Лицо стало серьёзным, открытым — без масок, без игр, без той беспечности, что он носил как броню.

— Знаешь что, Аделин, — голос прозвучал тихо, устало, — наверное, ты заслуживаешь настоящей честности, хоть раз.

Он прислонился спиной к двери, скрестив руки на груди, и серебряные глаза смотрели прямо, не отводя взгляда.

— Эти дни... с тех пор, как мы на корабле... я играл по твоим правилам, — начал он медленно, словно подбирая слова. — Отдалился от тебя, не давил. Старался лишний раз не пересекаться. Был максимально... — он замолчал, поморщившись, — ...безопасным, предсказуемым, не тем, кем являюсь на самом деле.

Пауза, и он провёл рукой по волосам, взъерошив их ещё сильнее.

— Ты дала понять ещё в моём Дворе, что не хочешь ничего между нами. Что едешь за Джаспером. Что я — временная неприятность, которую нужно перетерпеть, пока не вернёшь своего возлюбленного и не разорвёшь связь.

Слова не звучали обвиняюще, просто констатировали факт.

— И я принял это, — продолжил он тише. — Решил дать тебе пространство. Не лезть туда, куда не зовут. Держать связь закрытой. Не использовать то, что чувствую через неё, против тебя или для своей выгоды.

Он оттолкнулся от двери, шагнул ближе.

— Я старался, Аделин. Честное слово фейри. Старался быть тем, кого ты могла бы терпеть рядом без отвращения.

Голос стал жёстче.

— Но вчера... после этой чёртовой игры... когда он перешёл границы...

Я моргнула.

— Границы? — переспросила я тихо. — Какие границы?

Лис усмехнулся — холодно, без тени веселья.

— Вейрон захотел большего, — ответил он просто. — Сблизиться с тобой. Показать себя с лучшей стороны, пока я, по его мнению, веду себя как безразличный ублюдок.

Пауза, и серебряные глаза вспыхнули чем-то тёмным.

— И я понял, что больше не хочу играть по твоим правилам. Отступать, прятаться, делать вид, что мне всё равно.

Он шагнул ещё ближе, и голос упал до шёпота.

— Потому что мне не всё равно, Аделин, совсем. И мне хватает твоего невидимого Джаспера, что стоит между нами как проклятый призрак.

Слова ударили, выбили воздух из лёгких.

— Я не... — начала я, но он оборвал, подняв руку.

— Не надо, — голос стал мягче. — Я не прошу тебя выбирать меня вместо него. Не прошу обещаний, клятв или чего-то ещё, что связывает навечно.

Он усмехнулся.

— Мне не нужна твоя любовь, Аделин. Не нужны обязательства. Я не из тех, кто цепляется за одного человека на века и строит планы на будущее.

Серебряные глаза сверкнули.

— Я просто хочу сейчас. Эти дни, эти ночи. Тебя — настоящую, без оправданий и самообмана. Вот и всё, что я хочу. Момент, честность, не больше.

Пауза.

— Поезжай за своим Джаспером. Найди его. Живи с ним долго и счастливо, если захочешь. — Пожал плечами. — Но оставшиеся дни до того, как мы доберёмся до Карброка... я буду тем, кто я есть на самом деле.

Он достал медальон из кармана, покрутил между пальцев.

— Я буду использовать нашу связь, — сказал он тихо, и в голосе не было угрозы, только честность. — В полной мере. Буду чувствовать твои эмоции. Твои желания. Твой гнев, твой страх, твоё возбуждение, когда смотришь на меня и думаешь, что я не замечаю.

Щёки вспыхнули, но я не отвела взгляда.

— И буду приходить к тебе во снах, — добавил он мягче. — Не каждую ночь, не всегда, но когда почувствую, что ты хочешь этого, даже если не признаёшь себе.

Он шагнул вплотную, и расстояние между нами сократилось до дюйма.

— Считай это честным предупреждением, — прошептал он. — Я больше не буду безопасным. Не буду держаться в стороне. Не буду притворяться, что связь между нами не существует.

Голос стал ещё тише, интимнее.

— Я буду бороться за каждую секунду твоего внимания. За каждый взгляд. За каждую мысль обо мне, что проскальзывает в твоей голове, когда ты одна.

Пауза, и он наклонился так, что губы почти касались моего уха.

— И когда мы доберёмся до Карброка, когда ты найдёшь своего Джаспера... — Я отпущу тебя.

Он отстранился, и усмешка вернулась — но теперь в ней читалась не насмешка, а что-то другое. Решимость и вызов.

— Это честно? — спросил он тихо.

Я стояла, не в силах пошевелиться, и сердце колотилось так громко, что заглушало всё.

Честно?

Это самая безумная, самая опасная, самая...самая честная вещь, что он мог сказать.

— Ты ублюдок, — выдавила я хрипло.

Он рассмеялся — легко, искренне.

— Уже третий раз за утро, — заметил он. — Но на этот раз звучит почти как комплимент.

Развернулся, открыл дверь.

— А теперь, красавица, иди в свою каюту. Отдохни, подумай, прими то, что я сказал.

Голос стал мягче.

— И приготовься, потому что следующий сон, в который я приду... — он обернулся через плечо, и серебряные глаза полыхнули, — ...ты не захочешь просыпаться.

И вышел, закрывая дверь за собой.

Я осталась стоять посреди кают-компании, и мысли путались, сердце билось бешено, а между ног пульсировал предательский жар.

Он объявил войну.

Честную. Открытую.

И самое страшное...

...я не была уверена, что хочу сопротивляться.

Глава 12

Я стояла посреди пустой кают-компании, и тишина давила на плечи тяжёлым грузом, выжимая из лёгких последний воздух. Запах табачного дыма и рома всё ещё висел в воздухе, смешиваясь с чем-то более тонким — ароматом кедра и моря, что остался после него.