Экономика каменного века - Маршалл Салинс

нельзя ожидать, что само общество, попустительствующее такому ходу вещей, просуществует бесконечно. Наиболее вероятным проявлением этой иррациональности на индивидуальном уровне является бесполезность накоплений – нечто более наглядное, чем невозмещенные издержки производства. Неизбежно наступит момент, когда тот, у кого скопилось пять луков – а то и десяток или два, – станет задумываться о том, насколько целесообразно собирать у себя всё это добро, от которого твой партнер вознамерился избавиться. Что происходит в этот момент, когда люди не желают или не имеют возможности исполнять свои торговые обязательства? Если бы у нас был ответ на этот вопрос, мы бы получили разгадку последнего секрета из практики меланезийской торговли – наблюдаемой тенденции к коррекции меновых ценностей в соответствии с изменениями спроса и предложения, пусть и в долгосрочной, а не в краткосрочной перспективе. Очевидным решением является количественная оценка обменных курсов. Но как ее выполнить?

Такую оценку можно произвести на материале торговых перемещений и ревизии партнерских отношений. С одной стороны, нам известно, что происходит, когда торговый партнер отказывается от реципрокции. Повсеместная санкция – расторжение партнерства. Медлить позволяется, но, если ситуация слишком затягивается или итоговая выплата не считается соразмерной, торговые отношения разрываются. Кроме того, в таких случаях объемы обменных операций сокращаются, в результате чего растет давление, склоняющее партнера к торговле. С другой стороны, как мы знаем (или предполагаем), процесс, исходно определявший меновую ценность (то есть установление ответной хорошей меры) включает текущие средние условия спроса и предложения. Таким образом, устойчивая несоразмерность между меновой ценностью и спросом/предложением может быть снята при помощи социального процесса, прекращающего прежние партнерские отношения и устанавливающего новые. Вероятно, придется даже изменить конфигурацию торговой сети – в географическом и этническом плане. Однако перезапуск системы, предполагающий выполнение вместе с новыми партнерами традиционного дипломатического маневра – взаимной переплаты, – в любом случае восстанавливает соответствие между меновой ценностью и спросом/ предложением.

Несмотря на гипотетический характер, эта модель соответствует определенным фактам, таким как социальная организация дефляции, с которой сети меланезийской торговли столкнулись в постконтактный (с европейцами) период. Некоторое время аборигенная торговля оставалась в стороне от выгод конкуренции, характерных для бизнес-модели. Однако европейцы не только привезли с собой чрезмерное количество топоров, раковин или свиней – они еще и установили мир. В колониальную эпоху в Меланезии произошло расширение сферы безопасных путешествий и социальных горизонтов племенных сообществ. Появилась возможность для существенной перегруппировки и наращивания торговых контактов, а также для переоценки торговых курсов обмена. Примером тому – торговля между прибрежными и внутренними районами в заливе Хьюон, которая в целом началась довольно поздно и явно была гораздо более чувствительна к факторам спроса и предложения, чем традиционная морская торговля (Hogbin, 1951: 86; ср.: Harding, 1967).

Это ведет к заключительному предположению: в зависимости от социальных характеристик торговых отношений обменные курсы по-разному организованных торговых систем, вероятно, по-разному будут реагировать на изменения спроса и предложения. Важен сам характер природы партнерства: он может быть более или менее социабельным, следовательно, будет допускать более или менее продолжительные отсрочки реципрокации – так, в случае торговли, основанной на родстве, задержки, вероятно, будут более продолжительными, чем в случае товарищеской торговли. У преобладающего типа торговых отношений есть свой коэффициент экономической хрупкости, который определяет характер реакции всей системы на вариации спроса и предложения. Столь же значительные последствия может иметь такая простая вещь, как традиционная конфиденциальность или публичность сделок, – вероятно, легче (насколько мы можем судить) тайно договориться о новых соглашениях со старыми партнерами. Да и насколько система позволяет привлекать новых партнеров? Помимо трудностей установления новых контактов с деревнями или этническими группами, которые прежде находились за пределами системы, партнерства могут наследоваться лишь в порядке традиций, что ограничивает диапазон возможных контактов или, возможно, облегчает создание новых, упрощая тем самым ревизию меновых ценностей. Короче говоря, экономическая гибкость системы зависит от социальной структуры торговых отношений.

Если представленный выше процесс верно описывает долгосрочные вариации меновой ценности, то на высоком уровне абстракции и со значительной долей несовершенства он напоминает конкуренцию в бизнесе. Различия, конечно же, существенны. Путь к экономическому равновесию в первобытной торговле не ведет через взаимодействие автономных индивидов или фирм, устанавливающее цены в ходе параллельных состязаний покупателей и продавцов. Напротив, этот путь начался с запрета на конкуренцию внутри сообщества покупателей и продавцов, пересек структуру институциональных механизмов, которые, будучи довольно гибкими, объединяли партнеров (с взаимными обязательствами) в проявлении взаимной щедрости, отделяя несклонных к этому, что в конечном итоге привело к созданию чего-то аналогичного «ценам». Сходство с рыночной торговлей становится очевидным, если абстрагироваться от всех этих деталей – как и от большого пространственно-временного масштаба, который в действительности, возможно, представляет собой переходы от торговли с одной этнической группой к партнерству с другой длиной в десятилетия. В таком случае первобытная система в глобальном аспекте действительно соединяет этих людей в торговые отношения, причем по тем обменным курсам, которые разумно отражают доступность и полезность товаров.

Но каким теоретическим статусом обладает это оставшееся сходство двух систем? Если оно впервые было оценено в буржуазной форме, делает ли это его аналитической частной собственностью традиционной Экономической Теории? С полным правом можно ответить отрицательно: в буржуазной форме этот процесс не носит общего характера, тогда как в общем виде он не является буржуазным. Заключение из этого аспекта меланезийской торговли вполне послужит и заключением ко всей книге: первобытная теория меновой ценности тоже необходима и, пожалуй, возможна – впрочем, она уже существует.

Литература

Альтюссер, 2006 (1966) – Альтюссер Л. За Маркса / пер. А. Денежкина. М.: Праксис, 2006.

Боас, 2023 (1940) – Боас Ф. Раса, язык и культура / пер. под науч. ред. И. Кузнецова. М.: Издательская группа «Альма Матер», 2023.

Богораз, 1934 (1904) – Богораз В. Г. Чукчи. Авторизованный перевод с английского. Ч. I. Социальная организация. Л.: Издательство Института народов Севера ЦИК СССР, 1934.

Бухарин, 2008 (1921) – Бухарин Н. И. Теория исторического материализма. Популярный учебник марксистской социологии. М.: Вече, 2008.

Бюхер, 1923 (1893) – Бюхер К. Возникновение народного хозяйства: публичные лекции и очерки / ред. и пер. И. М. Кулишер. 5-е изд. испр. и доп., пер. по 16-му нем. изд. (1922). Петроград: Akademia, 1923.

Веблен, 2024 (1914) – Веблен Т. Инстинкт мастерства и структура промышленного искусства / пер. И. Кошкина, Е. Штольц, под науч. ред. Е. Штольц. М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2024.

Гоббс, 1989 (1646) – Гоббс Т. Основы философии, часть третья. О Гражданине / пер. А. Гутермана // Сочинения в 2-х томах. Т. 1. М.: Мысль, 1989. С. 270–506.

Гоббс, 1991 (1651) – Гоббс Т. Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского / пер. А. Гутермана, в: Гоббс Т. Сочинения в двух