Дан- футболист. Привет Европа - Алексей Лапышев

Дасаев сидел спокойно, как гора в перчатках. Бессонов уже по привычке держался собранно и жестко. Панчик невозмутим настолько, что казалось — его и землетрясение сперва попросит разрешения. Кузнецов — сухой, внимательный. Демьяненко — свой, надежный. В центре — Яковенко, Михайличенко. Добровольский уже что-то язвил в сторону Заварова, тот ухмылялся, как человек, которому потом все равно отвечать на поле, а не словами.

— Ну что, мальчик, — сказал Добровольский, увидев Дана, — готов позорить Европу?

— Игорек, — спокойно ответил Дан, — я ее собираюсь воспитывать.

— Началось, — хмыкнул Панчик.

Миха — Михайличенко, капитан, — стоял уже в центре этого мужского хоровода уверенно и просто. Без позы. И Дан это уважал. Капитан — это не тот, кто громче всех орет. Это тот, возле кого всем нормально.

На противоположной стороне, у звезд, тоже было на кого посмотреть.

Ван Брекелен в воротах.

Бергоми.

Куман.

Райкард.

Мальдини.

Матеус.

Воутерс.

Джанини.

Ван Бастен.

Виалли.

Люди, из которых сейчас и собиралась футбольная Европа.

Когда вышли на поле, шум трибун стал плотнее. Не оглушительным, а вязким, постоянным, как хорошее электричество в воздухе. И вот они уже в центре. Миха — капитан сборной России. Матеус — у звезд. Рядом Ван Бастен, высокий, сухой, внимательный. Дан тоже рядом, потому что как ни крути, а если в твоей команде есть человек с золотым мячом, золотой бутсой, титулом лучшего игрока мира и привычкой влиять на все вокруг, его не ставят в уголок «постоять».

Они пожали руки. Обменялись короткими репликами.

Дан посмотрел сначала на Матеуса, потом на Ван Бастена и сказал по-немецки, потом по-английски, где удобнее:

— Давайте сыграем красиво. Без грубости. Пусть люди увидят настоящий футбол.

Матеус кивнул сразу. Он вообще был из тех, кто понимает цену настоящего темпа и настоящей игры.

Ван Бастен усмехнулся чуть уголком рта:

— Договорились.

Миха тоже одобрительно посмотрел на Дана.

Все.

Этого было достаточно.

Матч начался так, как и обещал центр поля.

На встречных курсах.

Без разведки ради разведки.

Без фальшивой осторожности.

Звезды Европы сразу попробовали забрать мяч через Матеуса и Райкарда. Их идея была понятна: не ломиться напрямую, а поставить русских в режим постоянного смещения. Воутерс страховал, Джанини искал карманы между линиями, Мальдини и Бергоми по очереди поднимались, не теряя головы. Впереди Ван Бастен и Виалли жили умно: один цеплял пространство и верх, второй искал добивания, отскоки, вторые темпы.

Но и Россия не вчера вышла на поле.

Яковенко с Михайличенко не дали спокойно захватить центр. Добровольский и Литовченко работали не как декоративные края, а как полноценные участники переходов. Заваров свободно гулял по атакующей трети, а Дан делал то, что делал всегда: был сразу и нападающим, и ложной девяткой, и вторым диспетчером, и проблемой, которую не хочется выпускать из виду ни на секунду.

Первые минуты ушли на обоюдную пристрелку.

У звезд опасно приложился Матеус — выше.

У наших Литовченко хлестко пробил после смещения — Ван Брекелен взял.

Потом Дан дважды принял между линиями, уводя за собой Райкарда и открывая коридор под рывок Заварову. Один раз почти прошли, но Куман вовремя шагнул в перехват. На обратной стороне поля Ван Бастен грамотно посадил Кузнецова на полшага назад и едва не скинул под удар Виалли — Панчик дочитал момент и вынес.

— Живут, — подумал Дан с уважением. — Хорошо живут.

Звезды пытались растягивать российский блок шириной. Россия отвечала быстрым вертикальным выходом и постоянной сменой позиций впереди. Если Дан уходил глубже — Заваров поднимался выше. Если Литовченко смещался внутрь под удар, Добровольский шире открывал левый фланг. Бессонов и Демьяненко не безумствовали, но поддерживали атаку, когда видели, что за спиной есть страховка.

На двадцать пятой минуте это сработало как по нотам.

Яковенко забрал подбор после неудачной атаки звезд, не стал тащить лишнее, сразу отдал на фланг. Там Добровольский, не давая защите перестроиться, в касание перевел мяч в центр. Дан уже стоял спиной к воротам между Куманом и Райкардом, почувствовал их оба плечами, мягко принял и сбросил под линию штрафной — ровно туда, куда влетал Литовченко.

Тот приложился с ходу так, будто лично обидел мяч.

Удар пошел в девятку.

Без вариантов.

Ван Брекелен прыгнул красиво — и зря.

1:0.

Стадион взревел.

Дан даже не побежал далеко праздновать. Просто развернулся, ткнул пальцем в Литовченко, как бы говоря: вот, смотрите, у нас и так умеют, — и тут же оказался в общей куче объятий, хлопков по спине и коротких, злых, счастливых мужских выкриков.

— Хорошо! — рявкнул Михайличенко.

— Еще! — бросил Добровольский.

Еще — так еще.

Но звезды ответили быстро. И по делу.

Через пять минут Европа организовала то, что умеют большие команды: не суету, а точное давление на слабый момент перестройки. Мальдини поднял мяч слева, Джанини сместился, стянул на себя внимание, а затем пошла передача в полуфланг и резкий прострел в нашу штрафную. Кузнецов на секунду потерял Ван Бастена — не по глупости, а потому что тот как раз в этом и был гением: исчезнуть на полшага и появиться ровно в точке удара.

Марко взмыл, как будто его там и ждали.

Удар головой.

1:1.

— Вот черт, — подумал Дан. — Красиво, зараза.

Не успели как следует вернуться в строй, как звезды поймали кураж еще раз. Наши чуть сели после розыгрыша центра, а Европа уже вцепилась. Матеус продавил продвижение, мяч откатился к Куману, и тот издали зарядил своей артиллерией.

Такие удары не обсуждают.

Такие только провожают взглядом.

Дасаев был бессилен.

2:1.

Стадион гудел от удовольствия. Потому что это и правда был не матч ради галочки. Это был обмен ударами между мастерами, которые не прятались за осторожностью.

Дан выдохнул, хлопнул в ладоши и коротко крикнул своим:

— Спокойно! Играем!

Вот за что он любил эту сборную — ей не надо было по десять минут объяснять очевидное. Здесь все взрослые люди. Все видят поле. Все чувствуют момент.

Ответ пришел быстро и тоже не с потолка.

Заваров на этот раз сам взял эпизод. Получил мяч левее центра, качнул Бергоми, ушел внутрь, потом еще раз крутанулся так, что на секунду даже Райкард шагнул не туда. Пространство открылось. Он не стал бить сам, хотя мог. Сбросил под удар Данy.

А Дан в таких моментах редко любил сложное. Одно касание на подработку, второе — удар. Низом, хлестко, в угол.