Дан- футболист. Привет Европа - Алексей Лапышев

— Вот скромный человек, — фыркнула Наташа.

Оля смотрела на него с тем спокойным теплом, от которого у него внутри всегда становилось как-то тише и сильнее одновременно.

— Тебе самому что больше понравилось? — спросила она.

Он на секунду задумался.

— Не гол. Центр поля перед началом. Когда все поняли, что можно сыграть красиво. И сыграли. Это редко бывает на таких выставочных штуках. Обычно начинается: осторожность, самосохранение, никто не хочет выглядеть дураком. А тут все вышли играть. Настояще.

— Потому что ты сказал, — заметила Лена.

— Не потому что я сказал. Потому что они сами этого хотели. Просто надо было вслух.

— Ты любишь говорить вслух то, что воздух уже и так понимает, — усмехнулась Наташа.

— Это называется лидерство, женщина. Не мешай моему имиджу.

Маша подняла кусочек хамона как тост:

— За имидж. И за то, что наш лидер еще и кормит.

— И за то, — добавила Несса, — что он пока не сказал, куда именно мы идем в итоге, но уже умудрился заинтриговать пол-Европы.

Дан развел руками:

— Это не интрига. Это художественное сопровождение маршрута.

— Ты врун, — ласково сказала Оля.

— Нет. Я рассказчик.

Море вокруг темнело, звезды по одной вылезали на небо, яхта шла ровно, а ужин становился тем, чем и должен был стать: не просто едой, а еще одним общим вечером. Своим. С теплом, с подначками, с легкой усталостью после большого дня, с ощущением, что все ближе финал этого длинного летнего похода.

И от этого почему-то хотелось быть особенно внимательным.

К еде.

К лицам.

К словам.

К паузам.

Потому что именно они потом и запоминаются.

* * *

Утром Дан, как и обещала уже почти сложившаяся морская традиция, подскочил первым.

Причем сам над собой тихо посмеялся. Еще год назад кто бы ему сказал, что он будет в отпускно-переходном режиме добровольно просыпаться раньше всех ради рыбалки, он бы, наверное, посмотрел с уважительным подозрением. А теперь — пожалуйста. Стоит солнцу только намекнуть, что ночь закончилась, как он уже на палубе, в шортах, с живыми глазами и ощущением: ну что, море, покажи, что у тебя там.

До Марселя оставалось пару часов хода. Воздух был чистый, свежий, вода спокойная, свет — тот самый утренний, когда все кажется чуть яснее и чуть честнее, чем днем. Капитан кивнул ему как сообщнику.

— Опять? — спросил Игорь Сергеевич.

— Традиция, — ответил Дан.

— Опасный вы человек. Сначала рыбу приучите, потом Францию.

— Рыбе повезет не всем.

Снасти уже были подготовлены — моторист, кажется, окончательно смирился с тем, что у них на борту живет форвард с повадками старого прикаспийского добытчика. Дан устроился на корме, закинул и замер.

Он любил это утреннее состояние.

Без суеты.

Без необходимости что-то кому-то доказывать.

Только море, леска, взгляд, терпение.

Тут даже мысли шли иначе. Не широкими маршами, а спокойно. Барселона вчера была хороша. Матч удался. Марсель впереди. Монако уже совсем близко. И при этом внутри не было нервозности. Была собранность. Как перед финальным отрезком длинного сезона, когда ты знаешь: самое важное уже не провалить в мелочах.

Леска дернулась.

Потом еще раз.

Потом пошла тяжелей, чем обычно.

— А вот это уже интересно, — пробормотал Дан.

Он подсек — и сразу почувствовал: там не мелочь. Что-то крупное, сильное и очень не желающее участвовать в его завтраке. Рыба пошла в сторону, потом вниз, потом рванула так, что удилище заметно согнулось.

— Ого, — сказал он уже всерьез. — Ну давай, красавица. Поговорим.

На шум первой вышла Наташа — еще сонная, но моментально оживившаяся.

— Что там?

— Либо рыба, либо подводная лодка.

— На тебя похожа. Тоже не хочет сдаваться.

Следом подтянулись остальные. И вот уже у кормы опять собирался его утренний зрительный зал.

Дан работал аккуратно. Не дергал. Не спешил. Большая рыба в море — не дворовой мяч, тут лишняя самоуверенность быстро наказывается. Он давал ей пройти, забирал леску, разворачивал, уводил от резких уходов. Та билась достойно.

— Да что там такое? — спросила Маша.

Моторист уже выглянул и присвистнул:

— Если не сорвется, будет красота.

Наконец серебристо-голубой бок мелькнул у поверхности. Потом еще раз. Рыба была длинная, мощная, хищная на вид.

Капитан глянул, прищурился и кивнул:

— Дорадо. Хорошая. И редкая такая попадается — крупная, корифена, золотистая. Вкуснейшая штука, между прочим.

— Ну конечно, — сказала Лена. — Ты и тут чемпион.

— А я предупреждал, — тяжело дыша, но довольный, ответил Дан.

Корифена, морская дорада-золотистая — редкая удача для такого хода. Крупная, красивая, с переливом синевы и золота, будто сама Средиземка решила подкинуть им праздничный завтрак. Когда ее наконец взяли как следует, на палубе даже девчонки коротко ахнули.

— Она прямо… драгоценная, — сказала Несса.

— И съедобная, — очень к месту уточнил Дан.

— Варвар, — фыркнула Оля.

— Практик.

На этом удача не закончилась. Еще поймали обычной вкусной рыбы — поменьше, но тоже вполне приличной. И вот тут началось веселье. Потому что все уже были при деле. Кто держал ведро. Кто передавал снасть. Кто спорил, сколько именно рыбаку полагается славы за одну корифену. Кто просто смотрел на Дана с той смесью восхищения и насмешки, которую он у своих особенно любил.

— Ты правда везде умудряешься быть первым, — сказала Оля.

— Неправда. Иногда я второй.

— Когда?

— Когда вы успеваете раньше меня занять ванную.

Это признали сильным аргументом.

Солнце поднималось выше, море искрилось, Марсель становился ближе, а у них на палубе лежал вполне серьезный улов и совершенно домашнее счастье в чистом виде.

И Дан подумал, что если бы кто-то попытался объяснить ему когда-то, что дорога к новой большой карьере будет проходить через вот такие утра — с яхтой, любимыми женщинами, снастью и золотистой рыбой на корме, — он бы, пожалуй, согласился без дополнительных вопросов.

* * *

Жарили улов всей толпой.

Ну как всей. Дан, конечно, сразу занял центр кухни, потому что раз уж добыл, значит, и честь довести до тарелки за ним. Но остальные не собирались быть статистами. Оля занялась солью, лимоном и зеленью. Лена следила за нарезкой и порядком. Наташа комментировала все подряд, как будто без ее экспертного мнения рыба имела шанс обидеться. Маша пыталась «проверять готовность» каждые две минуты. Несса держала общее