Моя жизнь со Старцем Иосифом - Старец Еврем Филофейский

выставляй напоказ. Так лучше. Пусть твой ближний не знает, в каком состоянии ты пребываешь». И отец Ефрем с самоукорением признавался: «Следовать этому совету мне удавалось плохо».

* * *

Однажды выпало немного снега, но при этом дул ледяной ветер. В полночь отец Ефрем поднялся, чтобы идти служить к Старцу Иосифу. Пройдя половину пути, он почувствовал, что у него замерз подбородок. Оробев, он вернулся назад. Лишь только он добрался до своей келлии, как сразу рухнул почти без чувств. Когда он пришел к Старцу в следующий раз и рассказал, что с ним случилось, почему он не смог прийти, тот объяснил: «У тебя не было веры. Если бы у тебя была абсолютная вера, то ты пришел бы, и тебе не помешали бы ни снег, ни ветер». Старец никогда не давал ему расслабляться.

В другой раз выпало очень много снега. Отец Ефрем поднялся ночью и пошел служить к Старцу Иосифу. Когда он пришел, Старец сказал ему: «Как ты добрался по такой погоде, по такому снегу?» Отец Ефрем шел к Старцу с таким воодушевлением и самоотречением, что ничему не придавал значения.

* * *

Однажды, когда Старец жил в скиту Святого Василия, он спросил отца Ефрема:

— Когда будем служить?

— На Иоанна Златоуста.

— Хорошо.

Но случилось так, что у соседа отца Ефрема в Катунаках, Старца Гавриила, был на Иоанна Златоуста престольный праздник келлии, и отец Гавриил хотел, чтобы и у него служилась литургия. Отец Ефрем, не подумав хорошенько, пообещал:

— Кто-нибудь из нас придет. Нас с отцом Никифором двое, один придет сюда, а другой пойдет в Святого Василия, к Старцу Иосифу.

Пришел затем отец Ефрем к Старцу Никифору и сказал ему:

— Прости, Старче, прости меня, я запутался: пообещал, что мы придем к отцу Гавриилу, а еще раньше пообещал, что приду к Старцу Иосифу, в Святого Василия.

Отец Никифор ответил ему:

— Когда ты что-то обещаешь, обещай за самого себя, а не за своего Старца! Знай свое место. Я буду обещать за своего сына, а не сын за Старца.

— Хорошо, Старче, прости меня, я напутал. Не знаю, как это получилось. Ну, сходи ты к отцу Гавриилу, а я пойду к Старцу Иосифу.

— Нет, не пойду. Что это такое ты мне говоришь? Ты мне приказываешь идти к отцу Гавриилу? Ты должен уразуметь свое место, знать, как разговаривать.

— Ну, хорошо, прости меня, я запутался, согрешил.

— Нет, ничего не выйдет.

Тогда отец Ефрем подумал: «Что мне теперь делать? К Старцу Иосифу я хожу часто. Схожу-ка я на этот раз к отцу Гавриилу».

Пошел он к отцу Гавриилу и отслужил там литургию. Потом он признавался: «Что тебе сказать? Мне казалось, что я совершил преступление против Старца Иосифа — так меня обличал помысл. То есть если ты согрешишь против кого-нибудь другого, это будет не так тяжело, как если ты согрешишь против своего Старца. Не послушаться кого-нибудь другого — ладно, еще терпимо. Но не послушаться Старца — это очень отягощает совесть!»

Когда он пришел к Старцу, тот ему сказал:

— Добро пожаловать, батюшка. Почему ты не пришел на Иоанна Златоуста?

— Старче, то-то и то-то у меня случилось, прости меня. Такие угрызения совести чувствовал и чувствую, что кажется мне, будто я совершил преступление.

— Ты впал в искушение, и тебе должен был помочь отец Никифор. Он должен был тебе сказать: «Послушай, дитя мое, ты — послушник. Ступай к Старцу Иосифу. Если отец Гавриил хочет, пусть придет сюда и попросит у меня. И если я тебе скажу идти к отцу Гавриилу, то пойдешь. Но если будешь мне приказывать идти ты, то я не пойду. Понимаешь, в чем дело? Однако раз уж ты пообещал, то я схожу к отцу Гавриилу. Но в другой раз ты так не делай». Какую же теперь епитимию мне тебе дать? Раз уж Бог сам дал тебе такую епитимию, другую я тебе не назначаю. Ибо Бог тебя известил, насколько серьезно, если священник обещает прийти, и тем более обещает своему Старцу, и не приходит.

— Старче, я напутал. Прости.

Конечно, Старец его простил. Но отец Ефрем признавался позже, что это весьма тяжело, когда совесть так обличает.

* * *

Поначалу молодому отцу Ефрему не очень нравилась еда, которой его кормили. Поэтому, чтобы утолить голод, он собирал грецкие орехи, не взяв на то благословения. Старец смотрел на это, смотрел и в один прекрасный день сказал: «Больше не приходи сюда служить». Что делать? Отец Ефрем возвратился в Катунаки. У него пропала молитва, и он впал в отчаяние.

На следующий день он побежал назад, влетел в дверь и упал Старцу в ноги со слезами:

— Старче, прости меня! Я больше не буду!

После такого наказания отец Ефрем стал как ягненок.

В другой раз отец Ефрем чем-то огорчил Старца. Он попросил прощения, но Старец не смягчился. Он сказал ему: «Убирайся! И не приходи, пока я тебя не позову». Прошло несколько дней духовного омертвения. Наконец Старец позвал его служить литургию. После стольких дней его посетила благодать во время литургии, и он возрадовался. Когда же он рассказал об этом Старцу, тот ответил в своей ласковой отеческой манере: «Хорошо, дитя мое, разве ты не понял, что я обнял тебя в духе?»

А однажды случилось так, что отец Ефрем в чем-то не согласился со Старцем и не послушался его. Как он признавался позднее, он тогда не только огорчил Старца, но и сам был сильно наказан Богом. Он говорил нам: «Исповедую тебе, что как апостол Петр, слыша крик петуха, плакал, вспоминая свое отречение, о чем рассказывается в житии его, так и я, когда вспоминаю то свое непослушание, плачу целыми часами, ибо знаю, что не должен был так делать и огорчил Святого Духа».

Отец Ефрем признавался: «Единственным человеком, которого я возлюбил в своей жизни, был Старец, и единственным человеком, которого я боялся, был Старец. Страх и любовь — вместе. Мы всегда были в ожидании, не скажет ли нам Старец чего-нибудь». Отец Ефрем имел такое благоговение к Старцу Иосифу и к отцу Арсению, что всегда говорил в начале и в конце своего молитвенного правила: «Молитвами святых отец Иосифа и Арсения».

* * *

Они так глубоко соединились духовно и так велика была духовная высота Старца, что отец Ефрем получал изобилие благодати. Как он сам нам говорил: «Я помню те годы. Водопад благодати, когда Старец Иосиф молился, когда он говорил. Уходя,