Моя жизнь со Старцем Иосифом - Старец Еврем Филофейский

я целовал его руку, прося благословения; и если он произносил с сердечным участием: „Ступай!“ то словно говорил: „Ступай и увидишь!“ И я обогащался молитвой и благодатью. Напротив, если я его чем-нибудь огорчал, он мне безжалостно говорил: „Так, теперь ступай!“ И я переживал духовную засуху и оставленность. Однажды, как это иногда бывало и в прошлом, он мне сказал: „У тебя не будет ничего до следующей субботы“. И действительно — омертвение! И я недоумевал, как исполняется слово Старца, как Бог утверждает слово Старца! Бог спасает тебя словами Старца — именно с этим мы столкнулись у Старца Иосифа прежде всего. Господь удостоверяет слова Старца. Это некое таинство, мы сами не можем его объяснить. Можем лишь сказать, что, чем больше соединяешься со Старцем, тем больше благодати получаешь. Это как железо, которое становится огнем, когда приближаешь его к пламени. А чем дальше его от огня уносишь, тем больше оно тускнеет».

Послушанием отец Ефрем достиг такой высоты добродетели, что отец Арсений удивлялся ему и говорил: «Гляди-ка! Мы совершали такие суровые подвиги, а он одним послушанием всех нас превзошел». Но послушание его было чистым мученичеством, ведь отец Никифор крайне сурово относился к нему на протяжении целых десятилетий.

Как-то раз он нам рассказал следующий чудесный случай, показывающий, как тесно они были духовно соединены со Старцем Иосифом. «Однажды, встав после сна, я начал молитву и чувствую, что болит моя душа. Чувствую, что причина этого — Старец. Что мне делать? Молитва. Молитва с двенадцати ночи до рассвета. До трех часов утра я испытывал боль. Говорю себе: „Старец страдает“, и продолжал молитву, сколько мог, чтобы ему помочь. Когда наступил третий час, моя душа прекратила страдать. Говорю себе: „Старцу стало лучше“. После, пойдя к Старцу, я спросил:

— Старче, скажи, в тот день и в тот час, что с тобой было?

— Дитя мое, я страдал от одного искушения, от отца Афанасия… Было очень тяжело.

— До каких пор?

— До трех часов утра, — ответил Старец.

— А затем? — спросил я его опять.

— Затем, — ответил он, — я предался молитве, и пришло утешение.

Тогда я сказал Старцу:

— Я был извещен о тебе. Поэтому и я, сколько мог, молился о тебе.

Хотя что я мог сделать для Старца? Но, наверное, это как те две лепты вдовы или, лучше сказать, даже половина лепты».

* * *

Следующий рассказ отца Ефрема показывает, насколько тонкая вещь — духовное послушание. «Однажды, когда был жив Старец Иосиф, я его за что-то осудил. Вечером я начал совершать молитву — и встречаю стену. Не могу продвинуться в молитве: „Господи Иисусе… Господи Иисусе…“ — не продвигается! Где-то я совершил проступок, думаю, где-то согрешил. Итак, в прошедший день куда я ходил? Что говорил? Что делал? Ага, нашел. Я осудил моего Старца! Следующим днем было воскресенье, и я должен был служить литургию. Что же мне теперь делать? Молитва: „Боже мой, прости меня за то, что я осудил моего Старца. Я согрешил, прошу прощения“. Без толку! „Ладно, неужели для меня нет прощения? Разве Ты не слышишь мое „прости“? Если я Тебя огорчил— прости меня!“ Без толку! „Но, Господи, Петр от Тебя отрекся три раза и Ты его простил! Я от Тебя не отрекался, только осудил моего Старца. И вот теперь я кладу поклон: я раскаялся, что осудил его, и прошу прощения“. Без толку! Я вновь взял четки — молитва не продвигается! Я зарыдал, слезы текли ручьем. „Боже мой, Боже мой! Неужели для меня нет прощения? Ты — Бог милости и благоутробия, почему Ты меня не прощаешь? И преподобную Марию Египетскую, когда она покаялась, Ты простил, и многих грешников простил, и ставших мусульманами и покаявшихся в этом Ты простил, и помиловал, и соделал новомучениками. А для меня нет милости, нет прощения?!“

Так прошло три часа. Я совершил всю воскресную службу со слезами. В конце концов я почувствовал некий мир, некую сладость, некую радость внутри себя. Тогда начала произноситься молитва: „Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя“. Ага, хорошо. И тогда я приступил к литургии.

Следовательно, не так серьезно осуждение кого-то, как осуждение своего Старца. Тогда — увы тебе! Это как если бы ты осудил самого Бога!»

* * *

Старец Иосиф говорил отцу Ефрему, что если имеешь духовный опыт и заходишь в какой-нибудь дом, то можешь сориентироваться, каким духом проникнут этот дом. Например, духом стяжательства, или лжи, или сребролюбия. Отцу Ефрему хотелось получше понять, что имел в виду Старец, ибо это казалось ему не только невероятным, но и нелепым. Однако сказанное было правдой. Сам отец Ефрем позже рассказывал: «Однажды я пошел служить к Старцу Иосифу. Как только я вошел к нему в келлию, сразу сказал:

— Старче, что здесь происходит?

— Что такое? — спросил он.

— Здесь господствует дух молчания, он словно внушает мне — молчи! В душе у меня сразу возникло такое чувство, что здесь обитает молчание. Словно неким образом душе было дано извещение об этом.

— Я тебе скажу, — сказал Старец, — сейчас, Великим постом, в субботу, мы с отцом Арсением отслужим литургию, причастимся, поедим и до вечера воскресенья можем разговаривать. В воскресенье вечером мы положим поклон один другому, чтобы попросить прощения, и всю следующую неделю разговаривать не будем. Если захотим что-то сделать, будем объясняться только жестами. В субботу придешь ты, мы причастимся и тогда сможем поговорить. И так весь пост.

Тогда я наконец понял, уже на собственном опыте, то, что говорил нам Старец Иосиф.

Старец же прибавил к сказанному:

— Но я хочу, чтобы ты прочитал мне разрешительную молитву.

— Что случилось, Старче?

— Да вот, я показал жестом отцу Арсению, чтобы он пошел вниз вскопать землю, чтобы посадить горох. Отец Арсений пошел и вскопал. Тогда я взял горох и положил в платочек, и жестом показал ему, чтобы он вкопал колышки и под каждым посадил горошину, и бросил ему этот платочек. Отец Арсений не понял, чего я хотел, но, взяв платочек, сказал: „Угу, угу!“ И в то же мгновение платочек развязался и весь горох рассыпался на землю. Тогда я укорил его грубым жестом. Поэтому я хочу, чтобы ты прочитал мне разрешительную молитву.

— Хорошо, Старче, прочитаю, — ответил я».

* * *

Однажды отец Ефрем пошел в скит Святого Василия служить Пасху. Они отслужили литургию Великого Четверга, вечером полагалась служба двенадцати Евангелий. Конечно, они эту службу совершали по четкам. На следующий день была Великая Пятница,